Журнал № 2 - 2014(19), рубрика: "ТОГУ и мир"

Профессор Энзо Орзингер: «Даже чувства людей можно моделировать математически – с помощью формул»

Дробное исчисление, его применение к стохастическим процессам и, собственно, стохастические процессы студенты ТОГУ рассматривали под чутким руководством итальянского профессора математики Энзо Орзингера (Enzo Orsingher). Он приехал в Хабаровск специально, чтобы прочитать небольшой, состоящий из шести лекций, курс. В дальневосточной столице он провел десять дней, с 16 по 25 марта.

Корреспонденту журнала в свободное от занятий и семинаров время удалось побеседовать с итальянским гостем о студентах ТОГУ, Хабаровске и России.

ними провожу очень много времени, мы пишем и изучаем статьи. Студентам магистратуры и бакалавриата ч

Гость из Италии – профессор Энзо Орзингер


– Энзо, расскажите, пожалуйста, когда у вас появился интерес к точным наукам, в частности, к математике? Когда вы сделали вывод, что хотите заниматься именно этим?

– Я начал увлекаться математикой, когда мне было 17 лет, это я точно помню. А до этого момента интересовался географией, очень ее любил. Тогда я уже жил в общежитии. Сидел в комнате друга и ждал, пока он закончит делать домашнее задание. Чтобы было не так скучно, стал пролистывать различные учебники, а когда открыл математику и увидел производную, интегралы, был поражен. После этого понял, что математика – волшебная вещь. Мне показалось, что внезапно я стал понимать все, что происходит в мире, через математику. И стал изучать эту науку.

– Есть люди, которых называют гуманитариями, то есть, кому изучение математических наук дается с трудом. Предметно и с фанатизмом вы стали изучать эту точную грамоту только в 17 лет, до этого особо не интересовались этой областью знания. И сразу все поняли, вникли? Или все-таки возникали трудности?

– Не знаю почему, но все усваивалось достаточно легко, было огромное желание разобраться в этом. И я разбирался. В то время я уже знал физику. Возможно, поэтому мне было проще. Затем я переехал в Рим и стал учиться, в конце обучения в университете окончательно понял, что хочу профессионально заниматься математикой, а именно – теорией вероятностей.

– Когда вы стали преподавать, читать свои лекции?

– В университете было принято, что как только студент заканчивает обучение, он может начать заниматься наукой. Тогда у нас не было аспирантуры, мы получали стипендию и занимались: читали книги, пробовали писать собственные статьи, практически без руководителя. Потом меня отправили в аудиторию и сказали: «Вот студенты, ты должен учить их геометрии, анализу и другим подобным предметам». Преподавать я начал в 26 лет.

– Курс лекций, который вы читаете сейчас, как-то изменился за прошедшее время?

– Конкретно этот курс я читаю более пяти лет. Да, он изменился очень сильно. А вообще я начал преподавать в 1972 году. За четыре десятилетия наука очень глубоко изменилась, появилось огромное количество новых результатов, новых теорий. То, что мы преподаем сейчас, было сформулировано в последние 40 лет.

– Как выбираете тему лекции: по желанию аудитории или произвольно?

– Это зависит от аудитории. Если передо мной первый курс, я могу раскрыть только определенные, базовые темы. Например, если начинаю объяснять теорию вероятности, мне нужно изложить самые главные понятия, включая распределения, предельные теоремы. Это обязательно. Но последние 20 лет я преподаю стохастические процессы1. Основная тема моих лекций – стохастическое исчисление, дробное исчисление.

– Какова цель вашей поездки в Хабаровск, почему решили приехать сюда, посетить ТОГУ, прочитать лекции?

– Полтора года назад в Киеве я познакомился с Еленой Викторовной Карачанской, работающей у вас на кафедре высшей математики. Она подошла ко мне и сказала: «Я вас знаю. Может, вам было бы интересно приехать к нам в ТОГУ, чтобы прочитать лекции?». И я согласился, потому что очень люблю Россию. Мой визит в Хабаровск и на Дальний Восток – первый, а внутри границ бывшего Советского Союза бывал 73 раза.

– Что вы можете сказать о студентах ТОГУ, чем они отличаются от студентов итальянских институтов?

– Они терпеливее, не шумят. Мои студенты уважают меня, но когда в аудитории собирается много людей, возникают проблемы – те, кто сидит на последних рядах, начинают разговаривать, пользоваться телефонами, уходить. А здесь я этого не заметил.

– Какие трудности возникают во время чтения лекций иностранным студентам?

– Главная сложность в том, что я не владею русским языком настолько, чтобы подробно рассказать о моих размышлениях. Особенно мне трудно читать формулы. Я могу преподавать на английском языке, все время читаю и пишу на этом языке. Но в России я предпочитаю говорить только на русском, потому что так я могу лучше понять ваш язык. А для меня это очень важно.

– У вас есть собственные методы подачи информации?

– Я прихожу и рассказываю. Конечно, есть записи, я готовлюсь, во время лекций не могу импровизировать. Вернее, я могу делать это, когда даю свои комментарии, замечания, но импровизировать во время математических доказательств не может никто.

– Все чаще можно услышать разговоры, что 20-30 лет назад образование в России было лучше. Если сравнить общение со студентами сейчас и во время предыдущих визитов в нашу страну, что можете сказать по этому поводу?

– Не могу сравнивать, потому что тогда я делал доклады только для профессоров. Лекции для студентов начал читать десять лет назад, этого времени недостаточно, чтобы заметить такие изменения. Но могу рассказать о том, что произошло в Италии. Когда я начал преподавать, ситуация была ужасная. Произошла революция в университете, в семье, обществе. Отношения между профессорами и студентами полностью изменились. Ученики могли критиковать все и всех, преподавать было чрезвычайно сложно. Это был 1968 год. Потом, когда преобразования завершились, студенты стали заниматься математикой и другими предметами более серьезно. Но появились программы бакалавриата, магистратуры и аспирантуры, уровень преподавания стал ниже, подготовка студентов ухудшилась. Однако я считаю, что сейчас ситуация все же лучше, чем в начале 70-х годов. 

Профессор Энзо Орзингер:2

Профессор Энзо Орзингер с коллегами-математиками из ТОГУ 


 – Чему вы стараетесь учить студентов?

– У меня есть ученики, которые посещают аспирантуру, с ними провожу очень много времени, мы пишем и изучаем статьи. Студентам магистратуры и бакалавриата читаю лекции, они сдают экзамены. Иногда они готовят короткие доклады по темам моих лекций. Почему я это делаю? Потому что я думаю, что это – моя профессиональная обязанность. И потом, я надеюсь, что сейчас новое поколение изучит то, что создали мы, а через некоторое время они смогут передавать знания и изобретения другим поколениям. Так наука будет жить всегда. Если говорить обо мне, то в течение своей работы я написал 130 научных статей.

– В математических науках еще много неизученного?

– Знаете, ежегодно в мире выпускается 1900 математических журналов. Каждый из них публикует несколько тысяч страниц. И я говорю студентам: перед вами – огромное пространство, где можно применять математику, придумывать новые методы. То, что было сделано до сих пор, – лишь маленькая часть из того, что мы могли сделать.

– К чему стремитесь в своей работе? Какие планы на будущее?

– Есть несколько учеников, с которыми мы проводим различные исследования, надеюсь, что мы сможем добиться новых результатов, также хочу продолжать писать статьи. Как только замечаю, что мой мозг не хочет работать, я останавливаюсь и начинаю гулять по городу, пока не пойму, что могу снова решать новые задачи, сосредоточиться на них.

– Какое впечатление на вас произвел Хабаровск?

– Я не ожидал, что он такой большой! Думал, что это равнинная местность, а оказалось наоборот много спусков, подъемов. Меня поразили размеры реки Амур, очень сильно удивили церкви. Мне вообще интересны различные храмы. Я посетил Краеведческий музей, увидел, что люди с большой любовью делали различные коллекции. Меня впечатлило проявление уважения к природе.
 
– С каким итальянским городом можно сравнить Хабаровск?

– Наши города полностью отличаются от Хабаровска. Например, размерами улиц. Большинство итальянских городов построено давно, в центре улочки очень узкие, в вашем городе – широкие дороги. Или исторические здания… У нас они низкие, трех- или, максимум, четырехэтажные. В Хабаровске много небоскребов, одиннадцатиэтажные дома. В Риме такое встречается редко. Я не люблю небоскребы, мне кажется, жизнь на такой высоте не подходит для человека. Это неприятно, точно так же, как жизнь в горах. Когда в Милане построили небоскреб, архитекторов долго критиковали. А вот высокие церкви – другое дело, колокольни должны быть видны отовсюду.

– Откуда такой интерес к церквям?

– Я получил религиозное воспитание, мои родители были очень религиозными людьми. В послевоенной Италии церковь имела огромное влияние. Ничего не могло существовать без разрешения церкви.

– Не показалось, что люди в Хабаровске грустные, невеселые?

– Вчера мы с женой ужинали недалеко от гостиницы. За столиком, рядом с нашим, сидела женщина, и когда заиграла громкая музыка, она стала танцевать. Мне это показалось странным. В Италии люди так не делают, мы не можем вот так спонтанно начать танцевать. В России люди очень гостеприимные и веселые, они любят говорить больше, чем итальянцы. Хабаровск – не исключение.

– Что в Италии думают о России?

– Раньше, когда существовал СССР, мы смотрели на Советский Союз или очень отрицательно, или очень положительно. Коммунисты считали его раем, те, кто не принимал взглядов партии, видели ад. Когда я был молодым, мы очень сильно спорили по поводу Советского Союза. Коммунисты защищали социализм, остальные считали, что это была ужасная диктатура. Сейчас СМИ весьма отрицательно пишут о Владимире Путине, говорят, он ведет себя, как диктатор, но есть и те, которые понимают больше: сейчас можно посещать Россию, можно встречаться с людьми, разговаривать.

– А лично ваше мнение?

– Мое мнение – это очень интересная страна, иначе бы я не приезжал сюда так часто. Для меня было очень важно понять, что произошло после падения предыдущего режима. Я приехал посмотреть, как из коммунистического общества развивается новое. Мне было интересно понять, исчезла ли церковь полностью или развивается дальше. А политика России… Думаю, могу ее понять: страна, которая за несколько минут потеряла все завоевания двух веков, хочет снова иметь влияние на политической арене мира. Россия самая большая страна и играет важную роль. Так и должно быть. Почему Китай и США должны решать все? Я всегда хотел жить в стране, которая играет важную роль. Италия не имеет ни ресурсов, ни территориальных преимуществ.

– Какие ассоциации возникают у вас, когда думаете о России?

– Церковь и женщины.

– Почему женщины?

– Я был поражен тем, что обычно они имеют хорошее образование и с ними интересно говорить, обсуждать что-то важное. А еще они красивее женщин Запада.

– То есть стереотип, что россиянки – самые красивые женщины, оправдывает себя?

– Да, на мой взгляд, это так. Россиянки и украинки. То есть славянки.

– Федор Тютчев, русский поэт-классик, в одном из стихотворений написал: «Умом Россию не понять». Можете согласиться с этими словами?

– Душу России, действительно, сложно понять. Россияне крайне противоречивые люди: иногда они очень вежливые, а иногда, наоборот – грубы, настроение меняется внезапно и, кажется, без особых на то причин…

– В 1997 Даррен Аронофски снял фильм «Пи». История про математика, который пытался разгадать секрет числа. Он утверждал, что весь мир можно познать через цифры, и что цифры – самое главное, что есть на свете…

– Разделяю это мнение. Мир можно определить через формулы. Даже чувства людей можно моделировать с помощью формул, то есть использовать математические модели для описания поведения человеческого мозга. Можно делать математические модели менталитета людей, глубже понять динамику мозга. Не могу сказать, что занимаюсь этим, но знаю, что это реально. Я думаю, что через стохастические процессы, если вы правильно их используете, можно описать все на свете: физические явления, экономику, социум.

– Чтобы понять, как думает человек, нужно изучать математику?!

– Да. И еще математика дает возможность выражать свои мысли правильно. Обычно политики говорят так, что смысл их слов неясен, если же человек имеет математическое образование, он выражает свои мысли точно.

– Когда читаете лекции, ваша цель – помочь людям четко выражать свои мысли, понимать друг друга?

– Да, я стараюсь объяснить им, что если бы политики имели математическое воспитание, они бы говорили меньше, но смысл их слов понимало бы большее количество людей. Руководители всех стран мира должны иметь математический склад ума.

– Есть ли у вас желание еще раз приехать на Дальний Восток, в Хабаровск?

– Почему бы нет? Вокруг много мест, о красоте которых я наслышан, но никогда там не был. Полуостров Камчатка, остров Сахалин.

– Спасибо за интервью!

Беседовала Анастасия Мишина.

Фото Ирины Буржинской

***

Ознакомиться с содержанием лекций профессора Энзо Орзингера, научными статьями и публикациями можно на его личном сайте: https://sites.google.com/site/orsinghersite/.
А также на сайте образовательного портала «Лекториум»: http://www.lektorium.tv/speaker/3022?id=3022

Фотографии