Журнал № 3 - 2013(15), рубрика: "ТОГУ и мир"

Джон Алперт, вездесущий мастер экстремальной журналистики

Имя «Джон Алперт», как ни стыдно это сейчас признать, ещё несколько месяцев назад мне ни о чём не говорило. Но на звонок из Генконсульства США во Владивостоке с предложением организовать встречу наших студентов, обучающихся журналистике, с американским кинодокументалистом я, конечно же, ответил: «Привозите гостя. Соберём на мастер-класс всех желающих».

Джон Алперт

Благодаря Интернету я решил хоть как-то ликвидировать свою безграмотность и получить информацию о человеке, которого мне охарактеризовали как одного из мирового уровня мастеров экстремальной видео- и киножурналистики. И биография Джона Алперта, конечно же, впечатлила. Он оказался, что называется, завсегдатаем большинства «горячих точек» мира. Многие войны, революции, катастрофы и стихийные бедствия последних четырёх десятилетий оказались в фокусе его телевизионных репортажей и фильмов.

Джон Алперт2

Вот лишь некоторые из регионов, где он побывал в самый разгар войн, политических и иных кризисов:

70-е годы – Вьетнам, Камбоджа, Куба, Никарагуа, Филиппины…

80-е – зона ирано-иракской войны, Китай (он оказался с телекамерой на площади Тяньаньмэнь как раз во время студенческого бунта), Ангола…

90-е годы – Ирак в период первой войны в Персидском заливе, Югославия во время агрессии стран НАТО и многое другое…

Наконец, начало нового века: Афганистан, Ирак во время войны и американской оккупации, Китай после катастрофического землетрясения в провинции Сычуань, Венесуэла, Гаити. 2011 год – Египет в дни революции…

Он брал интервью у многих политиков, к которым не просто трудно, но порой и невозможно попасть подавляющему большинству даже маститых западных репортёров: Фидель Кастро, Саддам Хуссейн…

И вот 28 мая 2013 года Джон Алперт, обладатель 15 премий «Эмми» (телевизионный эквивалент киношного «Оскара») и прочих престижных наград, перешагнул порог Тихоокеанского государственного университета, чтобы рассказать о своей работе студентам – будущим журналистам.

Джон Алперт4

«Я американец, но я также и русский»

Гостей принято представлять, и сию функцию взял на себя Дмитрий Мотовилов, сотрудник отдела по связям с общественностью американского Генконсульства. Он, сам будучи журналистом и PR специалистом, конечно же, постарался озвучить самые яркие факты из биографии Алперта.

– Джон прилетел к вам после съёмок, которые проводил на Кубе, где работал с дочерью Рауля Кастро. Вернулся в Нью-Йорк, бросил в стиральную машину свои рубашки, выстирал их и снова в путь… Прилетел в Москву, оттуда – во Владивосток. И с места в карьер начал работать, разрываемый журналистами на интервью. Это человек, уникальный в самых разных отношениях. Тележурналист, кинодокументалист, репортёр, телеоператор, видеомонтажёр, словом, «человек-оркестр» на телевидении. Фильмы, которые он снимает, демонстрировались во всех коммерческих телесетях США. 15 премий «Эмми», три номинации на «Оскар». Он и сам – член американской Киноакадемии, заседает в жюри, голосует, отбирает фильмы, которые пройдут или не пройдут на «Оскар».

А сам Джон Алперт, даже не сняв с головы кепи с птичьим пером, в это время в две руки готовил свою презентацию. Правой колдовал над ноутбуком, закачивая фрагменты своих фильмов, левой что-то записывал на листочке бумаги. Дмитрий Мотовилов мог ещё долго представлять гостя, но тот подвёл итог его вступлению: «O’key! I’m ready».

– У меня есть кузены и кузины в России, – начал своё выступление Джон Алперт. – Как это возможно? Мои предки из России, около ста лет назад они переехали в Америку. Здесь остались двоюродные брат и сестра бабушки. Брата моей бабушки вы, наверное, знаете…

Ловкий ораторский приём опытного рассказчика? Ведь после этих слов слушатели прямо таки впились взглядами в Алперта. Но, как выяснилось, брата его бабушки студенты действительно должны знать, конечно, если дотошно изучали отечественную историю ХХ века. Ведь это был Максим Литвинов – революционер, сталинский нарком иностранных дел в 30-е годы и посол Советского Союза в США в 40-е.

– Я американец, но я также и русский, – подвёл итог сказанному Джон Алперт и поведал о своих русских и белорусских братьях и сестрах. – Что они делают, как вы думаете? Невероятно, но они тоже журналисты и тоже снимают документальные фильмы.

Джон Алперт5

Студентам  ТОГУ, мечтающим о профессии журналиста, есть чему поучиться у Джона Алперта


«Время, доступ, страсть»

После краткого экскурса в семейную историю Джон приступил к мастер-классу:

– Я расскажу о журналистике в критических точках планеты. Вас интересует такой вид работы? Как репортёры работают на войне, как они едят живые сердца змей?

По преимущественно девичьей аудитории, собравшейся в классе (у российской журналистики, как известно, сегодня женское лицо), прошла волна взволнованного шёпота. Реагируя на неё, Джон улыбнулся и продолжил:

– Я, конечно, могу повоображать здесь перед вами, мол, какой я крутой парень. Но лучше я поделюсь мыслями о том, что делает документальный фильм удачным, – и размашистым движением руки написал на листке бумаги три латинские буквы: TAP.

– Тэп. Да, тэп. Мы говорим это, когда обращаемся к кому-то и постукиваем ладонью по плечу. Мы делаем ногами «тэп-тэп-тэп», когда танцуем, – и он тут же изобразил это, отбивая каблуками чечётку. – Ещё это – три главных составляющих хорошего фильма.

И подробно объяснил свою формулу успеха.

Т – time, время. Чем больше времени ты тратишь на изучение события, на погружение во всё, что с ним связано, считает Джон Алперт, тем больше у тебя возможность увидеть, понять и прочувствовать, что на самом деле происходит:

– Если я делаю фильм о войне, то хочу показать, какую страшную цену люди за неё платят. Разумеется, можно провести двухминутное интервью с каким-нибудь армейским начальником в Вашингтоне и услышать, что где-то в бою погибли двадцать солдат. Но лучше я потрачу гораздо больше времени, поеду с камерой в Ирак или Афганистан и своими глазами увижу, как умирает солдат. И увидев мой фильм, вы уже никогда не забудете этого.

Вторая составляющая успеха: А – access, доступ к событию.

– Я должен каким-то образом добраться туда, где умирают солдаты, – говорит Джон Алперт. – Это очень сложно. Многие правительства вообще не разрешают репортёрам быть на поле боя и тем более снимать смерть.

И, наконец, третье условие: P – passion, страсть.

– Это нечто внутри тебя, огонь, который жжёт твою грудь, твоё сердце и заставляет идти туда, где очень трудно. У меня есть такой огонь. Люди пытались меня убить. Правительство США внесло моё имя в чёрный список. Меня увольняли из множества телекомпаний. Но я делаю свои фильмы и репортажи и надеюсь, что они помогут улучшить хоть что-то в нашем мире. И сегодня я покажу вам фрагменты из семи фильмов, при создании которых названные элементы были крайне важны.

«Багдад: скорая помощь»

– Все наши президенты отправляют людей на войну, но никто из них самих там не был. Если вы видели войну и поняли, что это такое, то как настоящий человек должны рассказать, объяснить людям. Президент Буш запретил снимать раненных в Ираке солдат, запретил снимать погибших. Даже как их хоронят на Арлингтонском кладбище в Америке снимать и фотографировать не позволено… – продолжил рассказ Джон Алперт.

Он поведал о том, как целый год добивался у американских властей разрешения попасть в Ирак, в военные госпитали. Как это ему, в конце концов, удалось, остаётся лишь догадываться. Очевидно, и в Штатах военные далеко не всегда выполняют идиотские указания своих политиков. Да и настроения против бессмысленной иракской войны, похоже, были достаточно сильны и среди армейского командования, от которого зависел доступ для тележурналиста и его съёмочной бригады.

И вот на экране кадры фильма «Багдад: скорая помощь», который Алперт выпустил на экраны в 2006 году, проработав более двух месяцев в госпиталях американской армии в Ираке. Студенты смотрят, а Джон через переводчика комментирует события.

Вечер, где-то слышатся переливы восточных мелодий. И вдруг их заглушает стрекот: над пальмами появляется снижающаяся винтокрылая машина.

Джон Алперт6

Джон Алперт: «А сейчас я покажу вам свой фильм о матерях солдат, погибших в Ираке...»


– Мы только приехали в госпиталь. Не прошло и 15 минут, как сел вертолёт с ранеными солдатами. Оттуда на носилках вынесли… даже нельзя сказать, что тело. Это было что-то искромсанное, как шашлык. Вот ещё одно, тоже разодранное в клочья. Через 15 минут сел следующий вертолёт, из него доставали таких же изуродованных взрывами солдат. Я даже не могу сосчитать, сколько видел их, умирающих молодых парней, скольким, пытаясь их спасти, на моих глазах ампутировали ноги, руки…

Многие тележурналисты, работающие в «горячих точках», стремятся прежде всего на передовую, туда, где идёт бой. Им кажется, что именно там они увидят самое главное и самое страшное на войне. Но надо обладать огромным опытом и житейской мудростью, как у Джона Алперта, чтобы понять: есть иные места, где концентрируются человеческая трагедия и боль. И где воочию можно прочувствовать страшную цену любой войны.

– Война достала нас в главном военном госпитале в Багдаде. Мы поняли, что попали именно туда, куда журналисты и должны ехать, чтоб рассказать об этой войне. У нас были все три составляющие, чтобы сделать искренний, сильный фильм. Время. Доступ. Страсть. Мы снимали три дня, и каждые 15 – 20 минут на наших глазах кто-то умирал…

Мелькают кадры: врачи борются за жизнь только что доставленного вертолётом раненого солдата. Слышится голос хирурга: «Очень тяжёлое ранение. Маленький осколок, но он перебил артерию… Продолжайте переливать кровь… Везите в операционную…».

Там, на экране, морской пехотинец, ему 21 год. Он – почти ровесник сидящих в тихой, уютной университетской аудитории девушек и парней, которые не в силах оторвать взгляды от страшных кадров. Только иногда, когда показывают окровавленную ампутированную руку или очередное изуродованное тело на носилках, кто-нибудь из девушек-студенток зажмуривается, но вновь открывает глаза и следит за тем, что происходит в операционной. Бригада врачей и медсестёр сгрудилась вокруг раненого. Вроде бы беда миновала: «Кажется, у нас получается. Теперь всё в руках Божьих…», – слышится голос врача за кадром. Но нет… «Мы надеялись, что спасём его. Ничего не помогает. Я очень хочу, чтобы он жил, но…».

И вот уже у изголовья умирающего присел мужчина не в медицинском халате, а в армейской форме. Это военный священник, он напутствует уходящего в мир иной: «Мы не хотим, чтобы ты умер. Будь сильным, держись. Но если не можешь жить, мы всё равно будем с тобой…».

Джон Алперт7

Студенты из Китая приняли самое активное участие в дискуссии


На экране медицинского монитора в реанимации гаснут зубцы пульса, вытягиваются в прямую линию. «Он католик?» – «Нет, атеист…» – «Давайте помолимся за него… Господь Бог! Мы всё делали, чтобы спасти его. Мы надеемся, что его жизнь и смерть помогут окончить эту бессмысленную войну. Дай Бог, чтобы он был последним, кто умер…». Тело, накрытое брезентом, уносят, чтобы отправить в последний путь на родину. А в объективе камеры застыла пустая кровать в реанимационном отделении госпиталя.

– Я сотни раз в Ираке видел такие картины, – после паузы, воцарившейся по окончании фильма, нарушает тишину Джон Алперт. – Мне трудно сдержать слёзы в такие моменты. И когда в Штатах люди смотрели наш фильм, они тоже плакали. Мы провели в госпиталях два месяца. Не знаю, как выдерживают врачи, работающие там по девять месяцев…

Спустя два года, в 2008-м, Алперт снял ещё один фильм, «Участок 60: Арлингтонское национальное кладбище». И рассказал в нём о неизбывной скорби в семьях американских солдат, погибших в Ираке. В секторе № 60 военного кладбища он встретился с мамой того самого морского пехотинца, что умер на его глазах в багдадском госпитале: «Она почти всё время проводит на могиле сына, разговаривает с ним». Таких, как она, матерей и солдатских вдов с маленькими детьми на Арлингтонском кладбище очень много. «Участок 60, где похоронены солдаты, погибшие в Афганистане и Ираке, называют самым печальным местом в Америке…».

Эти два фильма, а ещё снятый в 2007-м «День, когда ты выжил: воспоминания о войне в Ираке», вызвали мощный всплеск антивоенных настроений в США и получили высокую оценку в творческих и журналистских кругах. К примеру, «Багдад: скорая помощь» был удостоен многих престижных премий, в том числе сразу четырёх «Эмми».

«Видеокамера – очень эффективное оружие»

Как рассказал Джон Алперт, репортёром он стал совершенно случайно. Впрочем, анархистский дух и стремление отстаивать справедливость в нём проявились ещё в молодости, когда после окончания университета он пошёл работать таксистом:

– Условия нашей работы были ужасными. Мы боролись за свои права, но многие наши коллеги оставались в стороне. Тогда я снял всё на видео, и мы показали фильм водителям. Так удалось поднять на борьбу многих и добиться улучшения условий работы. А я понял, что видеокамера – очень эффективное оружие.

Герои многих снятых им фильмов – сильные духом люди, делающие своё дело и преодолевающие трудности. Обо всём этом честно и подробно, порой в мельчайших деталях, и, конечно же, со страстью рассказывает Алперт.

Фильм про женскую баскетбольную команду из Университета Теннесси он снимал целый год. Девушки-баскетболистки и их тренер, пожилая леди, не сразу, но поддались на его уговоры и разрешили снимать всё. Однако телекомпания «Эйч-Би-Оу» (HBO), которая вначале заказала фильм, после череды разгромных поражений команды отказалась финансировать проект. Мол, стоит ли тратить время на аутсайдеров. Джон же каким-то особым чутьём почувствовал, что девушки и их тренер готовы бороться за победу, и продолжил съёмки на собственные деньги: «Я увидел блеск в их глазах».

Он стал своим человеком в женской команде, ему позволили снимать даже самые деликатные ситуации: медицинские осмотры и операцию травмированной баскетболистки, нервные срывы её подруг после очередного поражения… Тем убедительнее финальные кадры, когда команда, преодолев беды и неудачи, всё же стала победителем американского чемпионата.

Но этот фильм не был рекордным по затраченному на него времени.

В 2005 году Джон Алперт завершил съёмки «Последнего ковбоя».

Джон Алперт9

Журналистика XXI века: диалог неравнодушных


– Мы говорили, как важно для хорошего фильма время. Угадайте, сколько мне пришлось снимать, «охотясь» за ковбоем? – спросил он, обращаясь к студенческой аудитории. И, услышав предположения «неделю!», «месяц!», «два месяца!», ответил:

– Двадцать четыре года. Не месяца – года.
Да, именно столько он посвятил работе над документальной кинолентой, рассказывающей про коровьего пастуха Вернона Сайгера из штата Южная Дакота, живущего в индейской резервации, в захолустном местечке под названием Дикобраз.

– Вообще-то в детстве я хотел стать ковбоем, смотрел множество фильмов про них. Но вырос в Нью-Йорке, – рассказывает Джон. – Что же касается доступа, второй составляющей… Когда я познакомился с Верноном, то спросил: «Можно тебя заснять?». А он ответил: «Если догонишь». И мне пришлось жить ковбойской жизнью, снимать на камеру прямо с лошади. Снимал зимой – отморозил руку, она до сих пор на холоде чернеет. Вы думаете, только у вас в Сибири холодно? В Дакоте зимой минус двадцать пять и жуткий ветер. Коровы порой замерзают до смерти. А Вернон скачет по прерии, ищет и спасает своих беременных коров, принимает у них роды…

Всё это, до весьма натуралистичных деталей, – в фильме Алперта. Роды, мёртвый телёнок, запутавшийся в пуповине и замёрзший. Но и радость от рождения живого телёнка.

– У ковбоев, даже современных, очень трудная жизнь, – комментирует видеоряд Алперт. – Раньше мне не приходилось видеть, чтобы люди работали так тяжело. В конце концов, семья Вернона Сайгера перебралась в город. Жене надоел каторжный труд, а дети хотели есть пиццу и ходить в кино. Он остался один с четырьмястами коровами. «Я теперь одинок, – говорит Вернон в кадре и поправляет себя. – Нет, я не одинок. У меня 400 важных причин, чтобы оставаться здесь. Кто ещё будет заботиться о коровах?». А как насчёт третьей составляющей, спросите? Душа болит о том, что в Штатах каждую неделю разоряются по 250 таких, как у Вернона, ранчо и фермерских хозяйств. Фильм я закончил, но наша дружба с ковбоем продолжается, каждую неделю я с ним перезваниваюсь…

Один из фильмов, представленных Джоном Алпертом на мастер-классе, был посвящён… бандитам. Как объяснил сам автор, и в Штатах, и в России снимается множество фильмов про полицию, а вот реальная жизнь тех, кто бросил вызов обществу, остаётся вне поля зрения: «Как человек становится преступником? Что заставляет его нарушать закон?». Вопрос доступа решить было нелегко, но авторитет и обаяние Джона подействовали даже на городских воров.

– Поначалу эти люди даже представить не могли, что я за ними всюду буду ходить с камерой, снимая каждый их шаг. Но я пообещал, что ни в коем случае не сдам их полиции. А если у меня попытаются забрать отснятый материал, я его не отдам, даже если самому придётся сесть в тюрьму. На съёмки первой части фильма ушёл год. Но тема так потрясла, что я в течение 15 лет неоднократно возвращался к ней и вновь снимал жизнь своих персонажей. Я уверен, посмотрев фильм, многие молодые люди задумаются. Ведь у преступников страшная жизнь: все мои герои закончили очень плохо, кто-то на долгие годы попал в тюрьму, кто-то умер от передозировки наркотиков на мусорной свалке…

«Папа»

– Иногда мы, репортёры, похожи на хищных птиц. Слетаемся на беду, на человеческие несчастья, – прокомментировал Джон Алперт показанные им фрагменты из кинорепортажей. И анонсировал ещё один:

– Это самый трудный для меня фильм… Когда вы ищете access, то вторгаетесь в личное пространство, хотите, чтоб люди делились информацией, которой обычно не делятся с посторонними. Сделав множество фильмов, я подумал: в чём-то, возможно, был не честен, ведь никогда не рассказывал о себе, своей семье. Может, важно и это показать?

Так появился фильм «Папа» – о последних двух с половиной годах жизни его отца, Боба Алперта. Джон родился в 1948 году. Тогда в Америке был всплеск рождаемости – ведь несколько миллионов молодых солдат вернулись с полей сражений Второй мировой войны. А на пороге XX и XXI веков это сильное и мужественное поколение победителей переживало свой естественный закат: старость, немощность, болезни.

– Мой отец умирал. Я очень люблю отца, он для меня идеал. Его борьба за жизнь с неизлечимой болезнью, беды, через которые прошла наша семья – всё это, воплощённое в фильме, может помочь миллионам других таких же семей.

Фильм, даже если судить лишь по фрагментам, которые в силу ограниченности времени нашей встречи отобрал для показа Джон, предельно честен и искренен. В нём есть и признание отца о том, что он уже готов был после 10 лет мучительной болезни покончить счёты с жизнью. И возмущение мамы Джона по поводу фильма: «Это просто бесчестье для семьи. Я вообще не буду с тобой разговаривать. Не хочу, чтобы люди видели и знали всё это!». Нотации мамы отцу (конечно, не со зла, а чтобы заставить его быть сильным, сопротивляться хворям): «Есть люди, которые страдают больше, чем ты. Так что прекрати тут изображать…». Ответное ворчание отца в телекамеру: «Она вообще мне никогда не сочувствовала, эта женщина…».

Но при всём этом – и радость единения семьи, не показная, а глубинная любовь друг к другу. Поэтому кульминацией фильма, без сомнения, является сцена празднования 80-летия Боба Алперта, где тот на одном дыхании (!) задувает 80 свечей на праздничном торте. А потом, обняв жену, светясь улыбкой, поёт песню об ушедшей молодости. Мелькают кадры из семейных киноархивов Алпертов – 50-е, 60-е, 70-е, 80-е годы ХХ века: совсем молодые отец с мамой дурачатся на пляже, отец на велосипеде, отец с маленьким Джоном на качелях. И финальная надпись на чёрном фоне экрана: «Папа умер 23 июня 2002 года. Он никогда не сдавался. Мы очень скучаем по нему».

***

Встреча с Джоном Алпертом продолжалась более четырёх с половиной часов, вместо запланированных полутора. Сопровождавший его сотрудник Генконсульства и переводчик Галина Семёновна уже тревожно бросали взгляды на часы. А Джон, окружённый русскими и китайскими студентами, всё никак не мог, да и не хотел, прерывать беседу. Он давал будущим журналистам советы, казалось бы, простые, но опирающиеся на лично им пережитый опыт. Не жалеть времени для работы и вкладывать в неё весь огонь своей души. Уметь делать всё до мелочей в своей профессии. Не прельщаться деньгами. Не врать. Не навязывать людям свои взгляды, а терпеливо убеждать их фактами и кадрами.

 

Снимок на память о встрече в ТОГУ


Именно так рождаются фильмы Джона Алперта. Фильмы, хоть немного изменяющие людей в лучшую сторону, а значит, изменяющие и ход истории.

Александр Пасмурцев.
Фото автора и из Интернета

Фотографии

Комментарии

Тут есть накрутка друзей, продвижение личной страницы качественно. Раскрутка в Инстаграме , прочие соцсети. А также на нашем сайте можете заказать друзей на сообщество, раскрутить за деньги паблик-страницу.
Биржа накрутки: https://ilizium.com
/

likevk_axfi, 20 апреля 2017 г.

Написать комментарий

Имя

Адрес электронной почты

Комментарий

Если что-нибудь введете в это поле, то ваш комментарий будет признан спамом