Журнал № 4 - 2014(21), рубрика: "Наука молодая"

Медиакоммуникации в Китае и России: современные реалии и вызовы

"Колонии не перестают быть колониями из-за того, что они обрели независимость".

Бенджамин Дизраэли, британский политик-консерватор, живший в XIX веке

"Когда между собакой и кошкой возникает дружба, то это не иначе как союз против повара".

Стефан Цвейг

"Будущие 10 лет будут принадлежать интеллектному аппаратному обеспечению".

Ци Сяндун, генеральный директор компании «Qihoo 360»

В последнее время мы все чаще слышим о так называемой информационной войне, экспортируемой нам англосаксонским и азиатским сообществами, и все больше говорим о том, что медиапространство и лингвомедийная сфера выступают мощным фактором международной и экономической жизни.

Медиакоммуникации

Автор статьи - доцент Татьяна Лобанова (ТОГУ)


НОВОЕ ЛИЦО СОВРЕМЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ

Медиатизация – существенный признак современного мироустройства, это процесс и результат глобального воздействия на мышление человека при помощи различных медиа.

Сегодня наряду с явлениями экспоненциального роста сетевых СМИ меняется медийный дискурс – возникают медиа, революционизирующие социум: Интернет, цифровое спутниковое телевидение, блогосфера. Речь идет и о том, что термин «СМИ» в российском понимании, берущем начало из советских представлений о роли и функциях прессы, и понятие «масс-медиа» в англоязычном или китаеязычном варианте – далеко не одно и то же. Мы живем в уже устаревшей парадигме «печатного станка»: журналистика ассоциируется с «прессой», а журналист – это тот, кто «работает в газете» и «пишет новости». В этой парадигме массовая информация связана с наличием тиража, отпечатанного на станке (та самая «пресса»).

Но сегодня понятие «журналист» не эквивалентно понятиям «журналистика» и масс-медиа. Журналистами все чаще называют самых разных участников массовых социальных коммуникаций: пиар-специалистов, пропагандистов, копирайтеров, авторов и редакторов текстов для корпоративных печатных и сетевых изданий. Благодаря цифровой среде эта связка разорвана, и каждый ее компонент живет своей жизнью: тираж превратился в аудиторию, газета стала мультиформатным медиа, журналистский текст трансформировался в мультимедийный контент с визуально-графической компонентой, а журналист стал свободным автором, да и любой компетентный автор или блогер в этих условиях – журналист.

В связи с этим возникают новые нормы журналистики, интерактивные медиа, формируются новые представления о жанрах и происходит их гибридизация, по-иному идет политический дискурс. Для социальных институтов и индивидов стало возможным участие в политических событиях в режиме онлайн независимо от местонахождения. К новым стратегическим категориям в организации и применении вооруженных сил в операциях XXI века стали относить «информационное противоборство», «информационные операции» и кибервойны.

Попробуем разобраться, что стоит за всем этим.

МЕДИА И ВОЙНА: ОПЫТ УКРАИНСКОГО КРИЗИСА

В период информационной войны основным каналом коммуникации выступают международные компьютерные сети, которые способны обеспечить практически моментальное перемещение любой информации: интернет-сервисы позволяют людям принимать участие в создании информационного универсума.

Медиакоммуникации5

Мир современных китайских медиа


В свете военно-политических событий вокруг Украины летом 2014 года особое внимание было приковано к медиасфере, IT-технологиям, языку политической коммуникации. Появление новых номинаций и смена метафорики особенно заметны в периоды общественно-политических потрясений. СМИ тщательно подбирают лексические средства для маркирования явлений либо политических фигур с целью создания необходимого (зачастую оценочно и эмоционально окрашенного) образа, формирования стереотипа или ярлыка. Чтобы представить то или иное событие в положительном либо отрицательном свете, необходимо умело использовать различные языковые средства: медиадискурс в руках и устах политиков и журналистов выступает как мощный ресурс формирования общественного мнения и завоевания поддержки масс.

Кроме того, как доказали события лета и осени 2014 года, использование Интернета и нарождающихся новых медиа способно поменять характер, скорость, содержание (и даже направленность, меняя местами агрессора и защитника от агрессии) социальных (политических и военных) процессов, все активнее смещая их в сторону неконтактных методов ведения боевых действий. Разумеется, в пользу более сильного в информационном и экономическом отношении противника.

Сколько новых понятий появилось в связи с событиями на Украине летом 2014 года! Лингвисты и политологи точно без работы не останутся. Тезаурус языка политики в летом и осенью 2014 года значительно пополнился, новыми «красками» заиграли и многие привычные понятия: информационная война, кибератака, демонтаж политических режимов, риторика украинской нации, секторальные санкции, война санкций, наказать санкциями, тектонический сдвиг, новый виток санкций, сдвиг геополитического плато, хрупкое перемирие, падающее государство, взлом однополярного мира, заморозить проект санкциями, евромарионетки, шотландский синдром, развязать торговую войну, раскручивание санкционной спирали, референдумы раздирают старушку Европу, новая архитектура Ближнего Востока, нефтяной заговор, ленинопад, колорады, укроп, революция зонтиков (в Гонконге) и другие.

Медиакоммуникации1

При этом очевидно, что лексема «война» – центральное понятие, вокруг которого кружат мысли авторов новостных сообщений, репортажей, аналитики, публицистики, комментариев и постов на сайтах и в блогах.

Одним из способов деструктивного применения новых информационных технологий считают военную информационно-коммуникативную операцию (ВИКО). Социальное пространство современного общества все более обретает свойства коммуницируемости, что в практическом плане открывает, с одной стороны, все новые информационные возможности для человека, но, с другой – создает все более изощренные механизмы информационно-деструктивного воздействия, к числу которых относятся и военные информационно-коммуникативные операции.

С дальнейшим развитием информационно-коммуникационных технологий одновременно открываются специфические возможности и для террористов. Неограниченный поток информации, с одной стороны, нивелирует значение межгосударственных границ, а с другой – предоставляет массу возможностей пользователям, в том числе и для действий деструктивного характера. Так, среди разнообразных проявлений и способов террористической деятельности особое место занимает информационный терроризм. На Западе он получил название «кибертерроризм».

Специфические возможности для террористов открываются одновременно с дальнейшим развитием информационно-коммуникационных технологий. Все это формирует условия для усиления разрушительных последствий террористических информационных воздействий на системы управления, базы данных, на жизнедеятельность общества и государства в целом. Терроризм в информационно-культурной среде не только привлекает к себе особое внимание и способен шантажировать власть, но и может увеличивать масштабы и спектр воздействия на сознание человека, усиливает состояние неуверенности и страха, рекрутирует в свои ряды новых сторонников, в том числе и террористов-смертников.

Известный российский политолог Андрей Манойло, разграничивая понятия «информационная война» (далее – ИВ) и «информационное противоборство» (далее – ИП), утверждает, что «к информационному противоборству можно отнести любые формы социальной и политической конкуренции, в которых для достижения конкурентного преимущества предпочтение отдается средствам и способам информационно-психологического воздействия. Видно, что понятие информационного противоборства включает в себя весь спектр конфликтных ситуаций в информационно-психологической сфере – от межличностных конфликтов до открытого противостояния социальных систем. Информационно-психологическая война – это, безусловно, также один из видов информационного противоборства». ИВ еще определяется как всеобъемлющая, целостная коммуникативная стратегия, основанная на использовании искаженной или вымышленной информации, что является одним из способов ведения конфликта. В основе информационно-психологической войны лежит определенная подача информации (ее запрещение, искажение, фальсификация, расстановка акцентов) и намеренное скрытое воздействие.

КИТАЙ И ГЛОБАЛЬНОЕ ИНФОРМАЦИОННОЕ ПРОТИВОБОРСТВО

На сегодняшний день существует не один десяток научных школ, занимающихся изучением информационных противоборств, а также их практическим оснащением. Крупнейшие из них представляют США и Китай. За последние 10-15 лет этим странам удалось сформировать концепции информационных противоборств и разработать новую технологическую информационно-коммуникационную базу для их проведения. На сегодняшний день Китай и США являются главными конкурирующими разработчиками теории и практики проведения информационного противоборства.

Эту проблематику китайцы «утоптали» достаточно основательно. Они, если нащупывают какую-то тему, начинают конкурировать и вытеснять остальных с рынка.

В 2009 г. в Китае вышла книга “中国不高兴。大时代、大目标及我们的内与外环”(Китай недоволен. Великая эпоха, великие цели и наши внутренние и внешние неурядицы). Почему же недоволен Китай? События 14 марта 2008 года в Лхасе показали, что Запад все более целенаправленными действиями разнузданно осуществляет свою стратегию геополитического «окружения Китая».

Медиакоммуникации2

В книге авторы, военные аналитики, упоминают «информатизированную войну» в связи с событиями в Грузии и Южной Осетии: «С Китаем ситуация иная; то, что произошло после 1990-х годов, учило китайцев ориентироваться на информатизированную войну. Даже книжные магазины полны книг о такой войне. Когда Россия нанесла удар по Грузии, все оказались в дураках, потому что у Грузии вооружение было снабжено американскими приборами для информатизированной войны. А у России даже танки не были снабжены GPS. Они даже не знали, куда идут их танки».

С точки зрения авторов, очевидно, что понятия «война» бояться не следует. Наоборот, «война» – это жизнь Китая. Для того чтобы жить, надо обеспечить себе выигрыш в торговой войне. Страна должна работать на торговую войну, потому что это – великая цель, которая нравственно оправдывает жизнь нынешнего и грядущих поколений. Так, авторы книги приходят к мысли, что будущие войны будут некими идеализированными технологическими войнами, войнами информатизированных военных технологий. Так и случилось.

Медиакоммуникации3

Сегодня возрастающая роль КНР как глобального игрока на мировой арене очевидна. Благодаря бурному экономическому росту у современного Китая появляется все больше ресурсов для решения своих геополитических и экономических интересов далеко за пределами АТР. Пекин приступил к перестройке мировых реалий в соответствии со своими интересами.

Наметились черты усиления и возвышения Китая, что, очевидно, во многом и спровоцировало геополитическую истерию лета 2014 года. Китаизация преподносится миру под эгидой альтернативы однополярному миру: определились и союзники КНР – главным образом из объединения БРИКС. Обозначились вопросы научной повестки дня у политологов, медийщиков, лингвистов и аналитиков: «Лучше ли китайская гегемония, чем американская, и как Китай воспринимает Соединенные Штаты и Россию в свете событий 2014 года?».

Необходимо отметить, что традиционная медиаиндустрия в Китае представляет собой огромный слаженный и активно развивающийся рынок, наиболее крупными и авторитетными представителями которого являются информационное агентство «Синьхуа», газета «Жэньминь Жибао» и CCTV (Центральное телевидение Китая). Данные СМИ осуществляют деятельность не только в КНР, но и во многих других странах, выпуская новости для обширной аудитории на нескольких языках, включая и русский. Например, по данным официального сайта газеты «Жэньминь Жибао», на 1 января 2013 года тираж газеты превысил 3 миллиона экземпляров. Однако, несмотря на широкое распространение и узнаваемость, на лидирующие позиции постепенно выходят новые СМИ. Начальник канцелярии Государственного управления по делам радиовещания, кинематографии и телевидения КНР Чжу Хун заявляет: «Тенденция развития новых СМИ необратима. Новые СМИ – инициатива будущего развития. Они привлекают внимание молодежи, которая составляет основную часть интернет-пользователей, а значит, определяют победу в будущем». Он предлагает всеми силами развивать новые медиа и даже усилить их финансовую поддержку.

«НОВЫЕ МЕДИА» ПО-КИТАЙСКИ

Актуальность новых медиа в КНР определяется рядом факторов.

Во-первых, происходит устаревание традиционных средств распространения информации. Скорость получения информации в Интернете растет с каждым днем. В новых условиях развития современных технологий газеты не отличаются оперативностью подачи информации и сильно уступают новым медиа. Пользователи Интернета получают возможность узнать о происходящих событиях намного быстрее, просмотрев ролик в YouTube (или в его китайском аналоге Youku) или прочитав заметку в новостной ленте, не дожидаясь следующего выпуска печатной газеты.

Во-вторых, популярность новых медиа возрастает пропорционально развитию новых цифровых технологий. Как известно, Китай здесь выходит на лидирующие позиции. На данный момент рынок электроники в Китае довольно обширен и разнообразен, почти каждый житель страны имеет возможность приобрести цифровое устройство с выходом в Интернет – мобильный телефон, планшет или карманный компьютер. Такие гаджеты позволяют просматривать ленту новостей, воспроизводить видео или читать блоги практически в любом месте и в любое время, при этом стоимость доступа к информации снижается с каждым днем, и уже пропадает необходимость оформлять подписки на газеты и журналы.

Медиакоммуникации4

Современный китайский «глянец»


Еще одной причиной растущей потребности в новых медиа становится желание пользователей самим формировать и контролировать информационный поток. Так, любой пользователь социальных сетей может самостоятельно публиковать свои статьи, делиться своими видеороликами или выкладывать фотографии. Помимо этого, одной из черт, отличающих новые медиа от традиционных СМИ, стала хорошо налаженная возможность получения обратной связи. То есть человек, читающий новость в Интернете, сможет поделиться своим комментарием, устроить обсуждение в режиме онлайн, узнать интересующие детали у автора поста и почти мгновенно получить ответ.

В целом, в Китае под новыми медиа понимают новую систему СМИ, куда входят Интернет, электронные газеты и журналы, цифровое радиовещание, СМС (служба коротких сообщений), цифровое телевидение, цифровая киноиндустрия, сенсорные мультимедиа и прочее. В отношении к ежедневным газетам, журналам, радио и телевидению, т. е. четырем основным средствам массовой информации в традиционном значении, новые медиа называют «пятыми СМИ».

Так вот эти «пятые СМИ» олицетворяют для китайцев «мягкую» силу, которая позволяет достичь стратегических целей, не прибегая к внешнему материализованному насилию. Ее инструментами влияния выступают интеллектуальные паттерны, когнитивные соблазны, привлекательные идеи и символы, обольстительные визуальные и аудиальные образы. «Мягкая» сила осуществляет свое воздействие на знаково-символическом и идейно-ценностном уровнях. Подтверждением служит и тот факт, что именно китайцы у себя провели Первый всемирный конгресс по вопросам Интернета (19 - 21 ноября 2014 г.). На нем заявлено, что интернет-революция изменит сложившиеся ценности и правила человеческого общества и еще глубже модифицирует способы мышления людей и соответствующие модели организационного поведения.

При анализе китайского медиапространства можно отметить следующие его характерные черты:
– расширение тематического репертуара и медийной повести;
– отход от старых сценариев;
– использование возможностей языка масс-медиа (лингвомедийные технологии, посты, перепосты, комментарии, интертекстуальность и креативность, присутствие в языке новых стереотипизированных элементов и метафоризация).

Не в последнюю очередь благодаря СМИ формируются новые ценности и идеологемы – это намного шире, чем просто новые особенности языка. Значима интерактивность как свойство новых масс-медиа, которая теперь не ограничивается письмом в редакцию – естественным становится дигитализация СМИ, создание сайтов медиа с возможностями блоговой интеракции. Современные медиакоммуникации все больше связывают с новыми медиа, которые опережают традиционные СМИ по таким критериям, как семиотическая организация, воздействие на аудиторию, интерактивность, интер-, мета- и гипертекстуальность, языковое манипулирование, технологии дискредитации и прочее.

Так, например, по предложению неизвестного американского блогера, «цветную» революцию в Гонконге назвали «революцией зонтиков». Ее символом стал зонтик, которым протестующие якобы закрывались от водометов китайской полиции. Неудачность этой метафоры в том, что коммуникативно высвечивается еще один смысл: термин «зонтичная революция» “雨伞革命” в Гонконге подразумевает то, что данная «революция» проводилась «под зонтиком» США и их разведывательного сообщества. Однако эта метафорическая номинация разлетелась по миру столь стремительно, что времени для анализа и смены «названия» революции просто не хватило.

Наибольшую актуальность приобретает применение и изучение не прямых, а скрытых технологий управления массами. Такая особая система средств выражения политической идеологии, волеизъявления и убеждения, сложившаяся в политической коммуникации, получила в лингвистической литературе название «политический язык». Цена непонимания и недооценки метафор в политике достаточно высока. Да и издержки непонимания символической или невербальной коммуникации также высоки. Достаточно вспомнить попытки мирового сообщества после форума АТЭС в Пекине (в ноябре 2014 года) спекулировать на тему: «Китай. Путин. Супруга Си Цзиньпина. Плед».

КАК ИЗБЕЖАТЬ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ ПРОИГРЫШЕЙ

Можно подвести некоторые итоги. Ничего нового или случайного в геополитике не происходит. Желание воспользоваться столкновением соперников, чтобы постепенно забрать себе то, что нужно, присуще любому, кто играет в геополитические игры. А если решить сразу несколько задач одновременно, то это уже высший пилотаж. Примером действий, которые приводят к достижению нескольких целей, является тщательно подготовленная и развязанная Англией Первая мировая война, столетие начала которой отмечалось летом 2014-го.

Должно присутствовать четкое понимание того, что одни и те же силы готовят «новую третью силу», чтобы столкнуть ее с Россией и Китаем и ослабить сразу две державы. Поскольку мы граничим с главным противником англосаксов – Китаем, в покое нас точно не оставят, даже если мы захотим уйти от любой борьбы. Для подрывной работы будет использоваться территория всех соседей Китая. Медиапространство КНР тщательно контролируется. Ведь задача США – столкнуть между собой Китай и Россию и тем самым повторить сценарий 1914 года, когда неумные наследники Бисмарка помогли противопоставить друг другу Германию и Россию. Китай является на сегодняшнем этапе естественным союзником России. Это понимают и в Пекине, и в Кремле. Любая конфронтация с Китаем невероятно губительна для России, и мы должны всячески стараться поддерживать с Китаем хорошие отношения.

Перед российским высшим образованием встает, соответственно, важнейшая задача по повышению медиаграмотности, соединяющей в себе как традиционные ее виды (вербальные, «буквенные», текстовые), так и новейшие (аудиовизуальные, цифровые).

Отвечая на вызовы современности в свете разворачивающейся медиатизации и интенсификации информационно-психологической войны, ведущие университеты мира создают междисциплинарные программы медиаисследований и целенаправленно развивают визуальный вектор в рамках традиционных дисциплин, облегчая освоение учащимися языков кино и фотографии, видео и Интернета.

В этом отношении показательны наработки НИИ Белгородского государственного национального исследовательского университета в развитии нового направления в отечественной науке – «Медиакритика», которая понимается как оперативное оценочное познание социального функционирования современных СМИ (в первую очередь продуцируемых ими медиатекстов и медиадискурсов). Под медиакритикой понимается также область журналистского творчества, специализированная на анализе, интерпретации и оценке значимых творческих, экономических, технологических и других аспектов информационного производства в медийных организациях, публикуемых медиатекстов и их воздействия на общественную среду.

Татьяна Лобанова.

Фото из архива автора

Фотографии