Журнал № 1 - 2011(3), рубрика: "Наша малая Родина - Дальний Восток"

В гостях у обитателей дальневосточной тайги

В декабре прошлого года все средства массовой информации наперебой сообщали одну удивительную новость: «Редкое событие произошло в зоосаде «Приамурском» в пригороде Хабаровска – у тигриной семейной пары Бархата и Ригмы родился детеныш».

Рождение тигренка в неволе привлекло внимание не только россиян, но и жителей ближнего и дальнего зарубежья к нашему замечательному зоосаду, который носит имя известного писателя-краеведа Всеволода Петровича Сысоева.

В гостях у обитателей дальневосточной тайги

Находится зоосад "Приамурский" недалеко от Хабаровска, в районе села Воронежское-2, всего в 20 минутах езды на машине. Все его питомцы - обитатели Дальнего Востока.

Идея его создания возникла еще в 60-х гг. прош­лого века, однако осуществилась она только в 2002 году. Тогда в управление Хабаровскому краевому объединению детско-юношеских оздоровительно-образовательных центров были переданы шесть бывших пионерских лагерей. На территории одного из них – имени Лизы Чайкиной – не осталось со временем практически никаких построек. Здесь, на площади 6 гектаров, и было решено создать зоосад с вольерным содержанием диких животных, вписав его в сохранившийся ландшафт. Двери для посетителей зоосад «Приамурский» открыл 12 октября 2002 года.

О том, чем сегодня живет зоосад, с какими проблемами он сталкивается, мы попросили рассказать его директора – Елену Вильдановну Асейдулину.

– В чем отличие зоосада «Приамурский» от подобных учреждений? В чем его уникальность?

– Наш зоосад – это не просто зоопарк, куда люди приходят посмотреть на животных. Мы созданы в первую очередь для реализации долгосрочной эколого-просветительской программы. Наша первоочередная цель – развитие дополнительного экологического просвещения и образования детей и молодежи. Чтобы можно было, так сказать, наглядно говорить с детьми о природе родного края, чтобы они с детства видели ее воочию и полюбили. И только потом выступаем как развлекательное учреждение, как визитная карточка Хабаровского края. Отсюда и выстраивается вся работа.

Изначально, при создании зоосада, было решено, что здесь будет представлена только дальневосточная фауна, потому что для этих животных наши климатические условия (а все наши питомцы содержатся круглый год под открытым небом) естественны.

С 2003 года на базе центра «Юность» мы собираем на летние профильные смены детей – юных натуралистов со всего края изучать родную природу. Специально приглашаем для них педагогов – специалистов по орнитологии, ботанике, животному миру.

В остальное время года проводим для ребят открытые уроки. У нас для этого всё есть: и большое количество методических работников, педагогов дополнительного образования, и оборудованный класс, где можно демонстрировать фильмы, проводить школьные конференции, занятия, встречи. Зимой, конечно, наступает небольшое затишье. Но вот летом все близлежащие детские центры приходят к нам на экскурсии. И, поверьте, самое яркое впечатление от отдыха у ребят – это поход в зоосад, то, что увидели белого медведя или амурского тигра. Поэтому сомнений в том, что такое учреждение нужно и нужно оно в первую очередь для детей – нет.

При зоосаде действует Клуб юных натуралистов: мы уже выпустили две группы школьников, которые на протяжении трех лет общались с нашими питомцами, ухаживали за ними, вели наблюдения. И у меня была возможность увидеть, как ребята менялись за это время в лучшую сторону благодаря непосредственному общению с живыми существами. У детей есть эта потребность – видеть и тактильно ощущать животное, заботиться, ухаживать за ним, и ее нужно реализовывать. Но не каждому ребенку родители сегодня разрешают завести дома питомца. Кстати, три года назад мы открыли у себя фермерский домик, где ребенок может подержать кролика, погладить козочку или барашка. И воспитание под влиянием этого общения происходит само собой, естественным образом. То, что сегодня модно называть анималотерапией, по сути, здесь и происходит. Даже взрослый человек, по-моему, может благодаря общению с животным измениться к лучшему. Ты становишься более добрым, чутким, внимательным, ответственным. Я это и по себе замечаю. Стараешься сделать всё, чтобы им было лучше. Уже по малейшему изменению в их поведении угадываешь, в плохом ли настроении питомец или приболел.

– Недавно прочла в прессе, что сегодня в зоосаде проживают 120 питомцев. Это более полусотни видов млекопитающих и птиц. А с каких животных начинался зоосад?

– В самом начале у нас было две енотовидные собаки и животные из благовещенского зоопарка. В то время он очень бедствовал (их перестали финансировать). Зоопарк закрыли, а животных предлагали кому только могли. Мы тогда взяли у них примерно с десяток дальневосточных животных и птиц. Это были северные олени, волки, бурые медведи (многим известные Маша и Балу), несколько птиц. Судя по тому, что те же мишки первое потомство принесли у нас (и это было первое потомство в зоосаде) – наши условия им подошли. Имя медвежонку, их первенцу, дал сам Всеволод Петрович Сысоев – Дива. Она живет сейчас в отдельном вольере.

Есть у нас животные из зоопарков Новосибирска и Зеленогорска, Якутска и Краснодара. Наши пятнистые олени – с Уссурийской оленефермы. А белый медведь Гоша и гималайские медведицы Соня и Фрося – из Уссурийского передвижного зоопарка.

Многие звери и птицы попали к нам по трагическим причинам: браконьеры убили родителей, голод в тайге, человеческая жестокость… Мы их выхаживаем, лечим и оставляем в зоосаде, потому что выращенный человеком, привыкший к его заботе зверь в тайге не выживет.

В гостях у обитателей дальневосточной тайги

– А как вы вообще относитесь к содержанию животных в зоопарках?

– Сколько людей – столько и мнений. Есть те, кто категорически не приемлет зоопарков. И я их отчасти, наверное, пойму. Но если созданы достойные условия содержания, то почему бы и нет? Почему бы не показать детям живых животных, которые хорошо выглядят, красивы, чтобы у ребенка было впечатление не только от картинок и телевизора? Зоопарки нужны, но только не с такими условиями, как в передвижных. Пусть лучше будет немного животных, но содержащихся в хороших условиях.

Неволя есть неволя. Какие бы замечательные условия ни были. Но большинство бы из них умерло, если бы не было такой возможности, как наш зоосад. Многие из них были изъяты из природы вынужденно: остались сиротами или их забрали у браконьеров.

У нас по шерсти, по упитанности зверей видно, что они не голодают, получают всё необходимое. Более того, у нас собственные ветеринарная и зоотехническая службы.

В начале, конечно, было сложно – не было опыта работы с дикими животными. А сейчас, по прошествии восьми лет, уже к нам обращаются за консультациями. И ведь мы интересны не только для детей. Ученым с соответствующей специализацией зоосад тоже полезен. Многие студенты, изучающие экологию и биологию, у нас проходят практику.

Надеюсь, что кто-нибудь из ныне учащейся молодежи после выпуска придет работать в зоосад.

– Елена Вильдановна, вы сейчас, наверное, затронули один из болевых вопросов вашего учреждения – кадровый. С какими проблемами сегодня сталкивается зоосад «Приамурский»?

– Трудится с зоосаде сегодня тридцать человек. Коллектив у нас, можно сказать, взрослый. Молодые предпочитают более комфортные условия. Но всё-таки есть те, кто хочет работать с животными – к нам недавно пришли два молодых специалиста.

Есть проблемы, связанные с отсутствием культуры у посетителей. Люди подкармливают питомцев чем ни попадя, что ты им ни говори и какие таблички ни вешай. В вольерах мы зачастую чего только не находим: и копченую сельдь, и колбасу, и вафли… Поймите, животные часто болеют после таких гостинцев. Бывает, даже сильно. Ведь соль и приправы для них – это яд! Мне грустно от того, что посетители, пусть и из добрых побуждений, «угощают» наших питомцев, не думая совершенно о последствиях. Например, о том, что ни в коем случае нельзя давать оленю огурец или морковь целиком (он может подавиться и задохнуться, ведь у него совершенно по-иному устроен жевательный аппарат). Бывает, люди перелазят через ограждения вольеров, самоуверенно надеясь, что их реакция быстрее, чем у животного, и они успеют отскочить от когтистой лапы. Хорошо, что у нас пока не было таких эксцессов, а ведь в других зоопарках такое случается. И подпорченную репутацию учреждению уже ничем не исправить.

В зимний период есть проблемы с дорогой, которая к нам ведет. Вы видели, в каком она состоянии. Очень крутой спуск, который сейчас весь накатан. Дорога нам не принадлежит, но мы как можем ухаживаем за ней, чистим, посыпаем песком. Но всё нам не под силу… А посетители на нас ругаются, даже скандалят. Коммунальные службы отмахиваются: мол, город надо чистить, какой там зоосад. Вот и получается, что у людей, преодолевших «полосу препятствий», в итоге, после посещения зоосада, остается в душе неприятный осадок…

Не все животные у нас из других зоопарков или забранные у браконьеров. Часть из них принесена людьми. Только зачастую подобранный на даче зайчонок или сидящий на обочине дороги фазан не нуждаются в помощи. Особенно много разных птенцов, выпавших из гнезда, нам несут весной,

считая, что они непременно погибнут. А то, что пока вы рядом с гнездом или с зайчишкой, мать не покажется – это людям невдомек. Только если вы уверены, что она погибла, стоит вмешиваться в ход событий. А так, задумайтесь сперва, нужна ли ваша помощь, стоит ли того или иного зверька насильно изымать из природы. Мы кого можем из таких «даров» после отпускаем – птиц, бурундуков, зайчиков, ежиков – одним словом тех, кто точно сможет адаптироваться в природе.

– Расскажите, пожалуйста, про потомство, которое за эти годы народилось в вашем зоосаде.

– У нас это, можно сказать, происходит регулярно. Потомство было и у бурых медведей, и у северных оленей. У лисиц, амурских лесных котов, рысей, норок. Получали потомство от гималайских медведей. И вот в 2010 году впервые в нашем зоосаде родился тигренок.

Нельзя сказать, что это стало для нас неожиданностью, мы к этому планомерно шли и ждали, когда Ригма вступит в половозрелый возраст. Потом знакомили ее с Бархатом. Причем не сразу всё получилось – они, как люди, должны были друг к другу присмотреться. И всё равно рождение тигренка было волнующим событием. Объясню почему.

Обе наши тигрицы – и Ригма, и Воля – изъяты из дикой природы и кровных родственников в неволе не имеют. Редкий зоопарк может таким похвастаться. Поэтому их тигрята довольно ценны в зоопарковой системе – они смогут участвовать в размножении, не обедняя генофонда этой краснокнижной кошки.

– Елена Вильдановна, я знаю, что зоосад «Приамурский» участвует в специальной программе по сохранению амурского тигра.

– Да, это так. С 2006 года мы участвуем в программе по международному обмену опытом с зоопарками Европы. А с 2007-го – в Программе Евроазиатской региональной ассоциации зоопарков и аквариумов по размножению и сохранению амурских тигров. И на сегодняшний день мы одно из немногих хозяйств в России, кому разрешили получить потомство от тигров.

В гостях у обитателей дальневосточной тайги_9 [большая картинка]

Суть программы в том, что выработан один общий алгоритм действий в отношении амурских тигров, содержащихся в зоопарках – участниках этого проекта. Цель: не допускать близкородственных связей и не обеднить тем самым генофонд исчезающего вида. В рамках программы для каждого животного составляется «план-график» размножения, разрабатываются рекомендации. Это ни в коем случае не принуждение и не жесткий порядок действий. Просто есть некий джентльменский договор между зоопарками разных стран, чтобы не было инбридинга, чтобы была чистая кровь, чтобы генофонд популяции в целом не обеднел. Координатором в нашей стране является Московский зоопарк.

У наших тигриц, как я уже говорила, родственников в неволе нет, и они уже вступили в половозрелый возраст. Поэтому нам с 2009 года рекомендовали размножение. А сейчас, когда тигренок родился, будут рекомендовать, в какой из зоопарков – участников этой Программы его отправить. И, чтобы не было недомолвок, скажу: это будет не продажа и не дарение – возможно, получится обмен на другое животное, которого у нас в зоосаде нет, например на росомаху или харзу. Пока же неизвестно, в каком возрасте это произойдет. Последнее слово в любом случае останется за нами. И как бы то ни было, Агат попадет в хороший зоопарк. Потому что зоопарки, получившие право вступить в эту программу, уже прошли некий тест на порядочность и приемлемость условий содержания амурских тигров. Возможно, это будет Московский зоопарк.

Кстати, мы также участвуем в программе по сохранению белоплечих орланов. У нас есть одна представительница этих пернатых, которая в прошлом году вошла в половозрелый возраст. Мы уже внесли ее в племенную книгу и ждем, когда ей подыщут самца. Надеюсь, что когда-нибудь в нашем зоосаде будут птенцы белоплечего орлана. Дело в том, что в неволе эти пернатые размножаются гораздо сложнее, чем амурские тигры.

– На какие средства сегодня живет зоосад «Приамурский»? Есть ли у него меценаты?

– Мы дотационное предприятие – финансирование в основном осуществляется из краевого бюджета. На одних билетах-то животных не прокормить. И отрадно, что находятся бизнесмены, готовые нас поддержать. В сентябре 2010 года с таким предложением к нам вышел Дальневосточный филиал ОАО «Мегафон» – он взял под опеку Бархата, самца амурского тигра, отца Агата. А в январе этого года к нам обратилась немецкая компания BARTEC (международный поставщик систем безопасности) с предложением взять на попечительство Ригму, маму Агата. В знак благодарности за поддержку зоосад «Приамурский» предоставил компании эксклюзивное право на выбор имени для следующего ее тигренка.

Вспоминается сейчас, как я несколько лет подряд обращалась в различные крупные компании и учреждения региона, в том числе и к руководству вашего университета, с просьбой помочь нам. Ведь зоосад «Приамурский» – единственный в своем роде на Дальнем Востоке. И забота о нем, по-моему, должна быть общей. Но откликов не было. Если бы с самого начала нас не поддержал Виктор Иванович Ишаев, мы не продержались бы столько времени. Надеюсь, что когда-нибудь в нашем зоосаде, как в зоопарке Москвы или Красноярска, не будет ни одного вольера без имени благотворителя.

Беседовала Ольга Винайкина.

Фото Михаила Бойко

Фотографии