Журнал № 2 - 2015(23), рубрика: "Книжный мир"

Передумать от подвала до чердака, или Почему стоит прочитать «Дом, в котором»…»

Жизнь не течет по прямой. Она – как расходящиеся по воде круги. На каждом круге повторяются старые истории, чуть изменившись, но никто этого не замечает. Никто не узнает их.
Мариам Петросян, «Дом, в котором…»

«Дом стоит на окраине города. В месте, называемом Расческами…» – так начинается история о настоящей дружбе, неизбежном взрослении и мечтах, появившаяся в российских книжных шесть лет назад и продолжающая завоевывать сердца читателей с поразительной скоростью.

Передумать  от подвала до чердака,  или Почему стоит прочитать «Дом, в котором»…»

Стоит отметить, что роман «Дом, в котором…», созданный писательницей Мариам Петросян, известные российские критики и литераторы приняли очень благожелательно.

Именитый писатель и журналист Дмитрий Быков даже назвал роман Петросян «дверью в ту новую литературу, которую все ждали». В 2009 – 2010 годах «Дом…» был удостоен «Русской премии» в номинации «Крупная проза» и «Студенческого Букера» за «умелое переплетение жанров, простоту стиля и необычность художественных средств». И это далеко не все награды, присужденные книге.

О чем же поведала российской общественности Мариам Петросян? Почему читатели в своих рецензиях на сайте livelib.ru называют его удивительным, затягивающим, исключительным?

Ответ неоднозначен. Его нужно собирать по кирпичикам, а лучше – искать на страницах «Дома…», в его стенах и маленьких двориках, в тех рисунках, которыми густо усеяли стены своего общественного жилища герои романа.

Для всего мира, для множества жителей безымянного городка Дом – это интернат для детей-инвалидов. Их привозят сюда родители, не желающие заботиться о своих увечных отпрысках, опекуны, не справившиеся со своей задачей. Для самих детей, брошенных и забытых, оставленных на попечение воспитателей и учителей, Дом – это целый мир.

Он открывается читателю неохотно. Первая книга трилогии «Курильщик» позволяет нам вместе с главным героем пройти чуть дальше порога, познакомиться с обитателями этой вселенной, узнать основные правила.

Запомните, дети здесь живут стаями. У каждой из них свои порядки: «Фазаны» предпочитают не выделяться и слушаться старших, «Псы» периодически свергают очередного вожака, «Крысы» красят волосы в дикие цвета и чуть что хватаются за бритву, «Птицы» всегда облачены в черное и не выходят из комнаты без горшка с цветком. Ребята из «4-й» – короли Дома, они устраивают ночи сказок и заведуют порядком, сохраняя хрупкий баланс между группами.

У жителей Дома нет имен и фамилий, только клички, позволяющие сразу понять, уловить главное. Слепой из «4-й» действительно слеп, но это не мешает ему контролировать все в Доме и исчезать по ночам, Лорд изыскан и ловок, на своей коляске он совершает настоящие чудеса. Табаки тоже колясочник, а вовсе не шакал, зато он мудр и знает о Доме практически все.

У каждого из героев своя история, свой неповторимый путь. В следующих книгах трилогии («Шакалиный восьмидневник», «Пустые гнезда») Мариам Петросян дает читателю выслушать не только Курильщика, полностью захватившего первый том. Сфинкс, Македонский, Табаки, Горбач, Рыжий и другие говорят по очереди, порой перебивая друг друга, но никогда не нарушая цельности повествования, подчиняясь известной Дому закономерности.

Мастерство писательницы проявляется прежде всего в умелом руководстве этим многоголосием. Вечные вопросы и жалобы Курильщика нельзя спутать с философскими изречениями Сфинкса или с круговертью слов, что составляют мысли Табаки.

По воле автора мы проживаем с ребятами их выпускной год – особенно тяжелый, полный воспоминаний о тех, кто владел Домом до них. Мариам Петросян знакомит нас с прошлым Дома, постепенно подводя читателя к важному выводу: всё в мире повторяется.

Стены, двери, пролеты лестниц могли бы многое рассказать о былом, если бы только захотели. Могли бы предупредить новых хозяев о тех опасностях, что ожидают их за пределами Дома – в Наружности.

«Дом, в котором…» написан в жанре магического реализма. Фантазия здесь легко переплетается с правдой, факт идет под руку с вымыслом. Автор призывает читателя смотреть глубже, различать оттенки. При чтении каждый сам решает – верить ли в то, о чем рассказывают герои, признавать ли возможными их полеты в иные миры, таинственные родословные и многое другое.

В зависимости от трактовки «Дом...» можно назвать историей о потерянных детях, стремящихся спрятаться от грозного мира, или повествованием о внеземных созданиях, случайно вошедших в круговорот жизни. Ни то ни другое не будет полностью верным, потому что эти версии в действительности лишь оттеняют, дополняют друг друга.

Мариам Петросян убеждает нас в том, что любая фантазия может стать реальностью, и с той же легкостью мир плотный, осязаемый может раствориться, исчезнуть, если человек в страхе заставит его замолчать, приглушить краски.

От истории о детях-инвалидах, незрячих, безруких, прикованных к креслу или кровати, традиционно ждут особого трагического пафоса, обреченности. Читатель заранее готовится к тому, что автор заставит его сострадать героям и даже жалеть их. Но в случае с «Домом…» желающих проникнуться жалостью ждет разочарование. Мариам Петросян использует инвалидность как дополнительное условие для обособленности героев, их специфичности. Она не описывает их как ущербных, не делает акцента на их особом, «безродительном» положении.

«Дом, в котором…» – это не книга о несчастных и обездоленных, а философское, многоплановое произведение эпохи постмодерна. «Дом…» пронизан влиянием литературы разных веков, герои, чьи клички уже говорят о многом, читают взахлеб повесть Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», цитируют Шекспира и Гомера. И этим автор подчеркивает их связь с почти осязаемой, разнородной культурой, их единение со временем.

«Дом, в котором…» нужно прожить, прочувствовать, передумать от подвала до чердака каждому, кто не безразличен к литературе, ее настоящему и будущему. Ведь перелистывая страницы этой «пухлой» трилогии, постепенно приходишь к выводу, что Дмитрий Быков был прав. «Дом…» – это дверь, фундамент литературы новой, яркой, стремящейся в будущее.
Осталось только сделать шаг.

Анна Фолина.

Фото автора

Фотографии