Журнал № 2 - 2014(19), рубрика: "Книжный мир"

Жить и помнить

«Можно научиться воевать, но привыкнуть к войне невозможно».
Константин Симонов. «Живые и мертвые»

Мы привыкли, что «война – это страшно». В преддверии и 9 мая, и 22 июня мы снова и снова повторяем эту фразу, часто не задумываясь об истинном ее значении. Мы говорим: «Советский народ победил». Мы утверждаем: «Нет трагедии более горькой». Но знаем ли мы, о чем говорим? Возможно, просто думаем, что знаем?

Жить и помнить

До знакомства с трилогией Константина Симонова «Живые и мертвые» мне тоже казалось, что я знаю. Ведь столько речей прослушано, фильмов просмотрено, рассказов прочитано… Теперь же, перевернув последнюю страницу созданной Симоновым военной эпопеи, я понимаю, что не знала ничего и никогда не узнаю полностью. Могу только стремиться к этому, совершая маленькие шаги на пути к пониманию той невероятной по масштабам трагедии, которой стала Великая Отечественная война для всего русского народа. И прочтение «Живых и мертвых» – один из таких шагов.

Константин Симонов – военный корреспондент, общественный деятель и автор знаменитого стихотворения «Жди меня» – работал над трилогией о войне 1941 – 1945 гг. больше десяти лет. Анализируя полученную за время публицистической деятельности информацию, встречаясь с ветеранами и обращаясь к собственному опыту, Константин Михайлович создал произведение, сочетающее в себе документальную достоверность и живых, абсолютно реальных героев.

Первая книга цикла «Живые и мертвые» охватывает события, произошедшие летом 1941 года. Война застает военного корреспондента Ивана Синцова и его жену Машу в солнечном Симферополе. Диктуя свои условия, беспощадное время разлучает любящих людей – по возвращению в Москву Синцов отправляется на фронт, искать родную редакцию, а Маша остается в столице, надеясь найти мать и дочь, предположительно эвакуированных из Гродно…

Война приготовила Синцову встречи с множеством разных людей, описанных автором с такой психологической точностью, что их существование кажется единственно возможной правдой. Трилогия «Живые и мертвые» пронизана, точно нитями, яркими, запоминающимися характерами. Ведь без нитей не получится соткать полотно, а без героев не скроить победы. Отважная медсестра Таня и репрессированный за несколько лет до войны комбриг Федор Серпилин, с которыми Симонов знакомит нас в первом томе, и которые в последующих двух («Солдатами не рождаются», «Последнее лето») превращаются в главных героев, особенно дороги автору.

Действительно, сложно не привязаться всей душой к маленькой женщине с большим сердцем, способной на ошибку, но не на предательство и ложь. Выделяется и образ Серпилина – военачальника, заботящегося о своих солдатах, точно о детях, мудрого, справедливого и строгого в первую очередь к себе. Но Серпилин не идеализируется автором. Симонов с мягким юмором отмечает огрехи любимого героя, его заблуждения. Серпилин важен для читателя еще и потому, что именно ему автор отводит роль человека, склонного к сомнениям. Размышления о том, почему же война в принципе стала возможна, сопровождают этого героя на протяжении всей трилогии.

Богат роман и второстепенными персонажами, прежде всего, офицерами, сражающимися за свою страну. Здесь и похожий на богатыря из русских сказаний Артемьев, и верный старым традициям Кузьмич, и чересчур серьезный, стесняющийся своей молодости Ильин, и слабохарактерный Баранов, и многие-многие другие.

Симонов не разделяет персонажей на «добрых» и «злых», на мыслящих «правильно» и «неправильно». Он одинаково сопереживает тем, кто всем пожертвовал ради победы, и тем, кто не нашел в себе сил сражаться, застрелившись в критической ситуации.

Несмотря на то, что имя Константина Симонова вполне заслуженно связывают со «сталинским режимом», в книге нет однозначной трактовки как роли коммунистической партии, так и ее вождя. Автор вводит в повествование героев как глубоко аполитичных, так и, наоборот, – преданных революции и несправедливо казненных. Раз за разом Симонов повторяет нам: в борьбе против фашизма нет места политическим разногласиям, установление мира превыше интересов одного человека или общественного класса.

«Живые и мертвые» – своеобразная «энциклопедия войны». Читатель получает возможность узнать о том, как был устроен солдатский и офицерский быт, чем жили труженики тыла. Вопрос: «Кому на войне хуже приходится?», заданный медсестрой Таней после посещения одного из заводов, остается риторическим.

Жить и помнить1

Вместе с героями трилогии мы видим Москву во время знаменитого парада 7 ноября 1941 года и после немецких бомбежек, идем, отступая под фашистским нашествием, по России и подходим, освобождая страну, к границе, думая о том, что победа близка. Прекрасно зная, когда именно капитулировали немецкие войска, мы ждем этого майского дня и просим полюбившихся нам героев: «Доживите! Пожалуйста».

Это трилогия полна какого-то сокровенного света, ее невозможно читать, не сопереживая героям, не восхищаясь мужеством военного поколения. Роман не перегружен описаниям батальных сцен, Симонов не упивается подробностями смерти или пыток, ведь «Живые и мертвые» – книга глубоко человечная, и написана она не для того, чтобы пугать или шокировать читателя.

Нет, «Живые и мертвые» созданы для переосмысления давно избитых шаблонов, которые мы часто используем, когда говорим о Великой Отечественной войне. Это трилогия о людях, о памяти и о тоске, которых никогда не понять тому, кто не был на поле боя. И, читая роман за романом, мы проникаемся все большей благодарностью к своим предкам, сражавшимся на поле боя или работавшим в тылу, за то, что они сумели совершить. За то, что та их тоска навсегда останется для нас неизвестной.

Анна Фолина

***

ЦИТАТА

«…Ни Синцов, ни Мишка, уже успевший проскочить днепровский мост и в свою очередь думавший сейчас об оставленном им Синцове, оба не представляли себе, что будет с ними через сутки.
Мишка, расстроенный мыслью, что он оставил товарища на передовой, а сам возвращается в Москву, не знал, что через сутки Синцов не будет ни убит, ни ранен, ни поцарапан, а живой и здоровый, только смертельно усталый, будет без памяти спать на дне этого самого окопа.

А Синцов, завидовавший тому, что Мишка через сутки будет в Москве говорить с Машей, не знал, что через сутки Мишка не будет в Москве и не будет говорить с Машей, потому что его смертельно ранят еще утром, под Чаусами, пулеметной очередью с немецкого мотоцикла. Эта очередь в нескольких местах пробьет его большое, сильное тело, и он, собрав последние силы, заползет в кустарник у дороги и, истекая кровью, будет засвечивать пленку со снимками немецких танков, с усталым Плотниковым, которого он заставил надеть каску и автомат, с браво выпятившимся Хорышевым, с Серпилиным, Синцовым и грустным начальником штаба. А потом, повинуясь последнему безотчетному желанию, он будет ослабевшими толстыми пальцами рвать в клочки письма, которые эти люди посылали с ним своим женам.

И клочки этих писем сначала усыплют землю рядом с истекающим кровью, умирающим Мишкиным телом, а потом сорвутся с места и, гонимые ветром, переворачиваясь на лету, понесутся по пыльному шоссе под колеса немецких грузовиков, под гусеницы ползущих к востоку немецких танков…».

Константин Симонов. «Живые и мертвые»

Фотографии