Журнал № 2 - 2016(27), рубрика: "Иные города и страны"

«Есть страна посреди винно-цветного моря…»


Об этом острове обычно узнают на школьных уроках географии и истории.
А мне о нем еще в далекие детские годы поведал Гомер, поскольку Древней Грецией заинтересовался я значительно раньше, чем то полагается по учебным программам. А кто же на протяжении уже почти трех тысяч лет лучший эксперт в этом вопросе, да еще изложивший информацию в элегантно-завлекательной поэтической форме? Конечно же, автор «Илиады», а главное – «Одиссеи». Именно во второй из эпических поэм вернувшийся домой, но не узнанный семьей и слугами Одиссей, что называется, впаривает собственной жене Пенелопе, мол, он совсем другой человек, не провинциал с Итаки, а уроженец дивного острова Крита.
Эти строки скитальца-путешественника несколько десятилетий назад и врезались в мою память:

«…Есть такая страна посреди винно-цветного моря, –
Крит прекрасный, богатый, волнами отовсюду омытый.
В нем городов – девяносто, а людям, так нету и счета.
Разных смесь языков. Обитает там племя ахейцев,
Этеокритов отважных, кидонских мужей; разделенных
На три колена дорийцев; пеласгов божественных племя.
Кносс – между всех городов величайший на Крите. Царил в нем
Девятилетьями мудрый Минос, собеседник Зевеса…».

Это уже потом были школьный и университетский (истфак УрГУ) курс истории Древней Эллады. Но они только упрочили детскую мечту, впрочем, очень долго казавшуюся недостижимой, – прикоснуться взглядом и рукой к древностям Кносского дворца, вживую увидеть Фестский диск с впечатанными в него таинственными письменами, заглянуть в манящую вино-цветную глубину Эгейского и Ливийского морей, с севера и юга омывающих остров. Что ж, если очень хотеть, выбирать цель и идти к ней, мечты обязательно сбываются…

страна посреди

Никос Казандзакис, писатель и… аэропорт

Да, воздушная гавань Ираклиона, туристической столицы Крита, по интерьеру больше похожая на захолустно-провинциальный российский аэропортик, носит имя великого грека, создавшего эпохальные романы «Жизнь и приключения Алексиса Зорба» и «Последнее искушение Христа», мега-пьесу «Будда» да и многое другое. Ведь Никос Казандзакис родился здесь, в предместье Ираклиона. Вот только Крит тогда, в 1883 году, был не греческим, а турецким – принадлежал Османской империи, и у греческого мужчины, как писал сам Казандзакис, был один достойный выбор: жениться, родить детей, то бишь дать продолжение роду, а потом взять оружие и уйти в горы бороться за свободу.

Кстати, все, что связано с именем этого писателя, похоже, и ныне соткано из парадоксов. Так, аэропорт имени Никоса Казандзакиса делит взлетную полосу с базой военно-воздушных сил Греции, на которой вслед за комфортабельными авиалайнерами, везущими туристов-сибаритов, порой садятся и раритетные «Фантомы» (да-да, те самые F-4 американского производства). Они, хоть и базируются на других авиабазах, порой гостят и на Крите, патрулируя просторы над восточной Эгеидой и отгоняя турецкие истребители, то и дело нагло нарушающие воздушные границы Греции. С не меньшим удивлением по периметру взлетного поля аэропорта имени Н. Казандзакиса я обнаружил до боли знакомые и лишь слегка замаскированные зенитно-ракетные комплексы С-300. Презент от России для защиты от партнера по НАТО…

Конечно же, с гораздо большим удовольствием  я встретился с иной ипостасью Никоса Казандзакиса. Произошло это спустя несколько дней в Историческом музее  – небольшом здании на набережной Ираклиона. На портрете – задумчивое лицо с дымящейся трубкой, набитой душистым табаком. Интерьер заботливо воссозданного рабочего кабинета: выложенный терракотовой плиткой оранжевый пол, длинные ряды простеньких полок от пола до потолка с книгами и папками с рукописными листами, такой же простой и просторный стол с глобусом и раскрытым фолиантом, икона и картина на стене, букет белых астр на низеньком курительном столике, распахнутые в цветущий сад окно и балконная дверь… Скромная и уютная личная Вселенная истинного творца, передающая его характер и навсегда врезающаяся в память приходящих сюда людей.

А в соседнем музейном зале – выставка написанных им книг, переведенных на множество языков и изданных в десятках стран. Там же и карта, повествующая о маршрутах путешествия Казандзакиса. В том числе по России, точнее Советскому Союзу, где он в качестве журналиста работал в 1925 и 1927 годах…

Никос Казандзакис напомнил о себе, и когда я готовился к первой встрече со знаковым местом древнего Крита – Кносским дворцом. Блуждал по интернету, отыскивая что-нибудь не затертое бесконечными повторами и цитированием. Ведь иногда упомянутая кем-то простая деталь позволяет не пройти мимо нее, обратить внимание.

страна посреди 1

страна посреди 2

Портрет и реконструкция рабочего кабинета Никоса Казандзакиса


Но бывает и такое: «Не впечатлило. Ну камни и камни, руины и руины… Вот аквапарк – это нечто!». Я бы тотчас же забыл этот встреченный в соцсетях отзыв кого-то из соотечественников о недавней поездке в Кносс. Разве что мимолетно посочувствовал бы человеку, увидевшему только немые камни развалин, а значит, начисто лишенному воображения, не способному ощутить спрессованную в руинах энергию веков. Но ноутбук (иль Некто свыше?), словно для контраста, вдруг выплеснул мне на жидкокристаллический экран нечто иное, взятое, как выяснилось позже, из автобиографического романа-эссе Казандзакиса «Отчет перед Эль-Греко». И ответить на «Не впечатлило…» лучше, чем написал Никос более 60 лет назад, по-моему, невозможно:

«Наполовину разрушенный, наполовину восстановленный Дворец, как и тысячелетия назад, снова предстал в своем блеске, радуясь мужественному солнцу Крита. В этом Дворце нет соразмерности и геометрической архитектуры Греции: здесь господствуют фантазия, изящество, свободная игра творческой силы человека. Этот Дворец рос и раздавался вширь с течением времени, словно живой организм, словно дерево. Он не возник раз и навсегда по четко продуманному плану, он дополнялся новыми строениями, играя и гармонируя со все обновляющимися требованиями времени… Разум тоже был полезен, но только как слуга, а не как властелин…».

Дворцовый новодел от сэра Артура Эванса

Кносский дворец расположен километрах в шести к югу от Ираклиона. От автостанции на набережной автобус доставил меня туда минут за двадцать. Перед входом в музейный комплекс – непременные сувенирные магазинчики, вовсю эксплуатирующие тему древности. Футболки и сумки с прорисованными на них чудовищем Минотавром или колоннадой дворца, книги-путеводители, статуэтки, открытки, магнитики и прочее.

Что ж, Дворец, как магнитом, притягивает к себе туристов со всего мира. Разумеется, при нынешних виртуальных технологиях найти уйму информации о Кноссе можно и в Интернете, даже  пересмотреть тысячи фотографий или сотни видеороликов. Но так уж устроен человек: предпочитает увидеть все собственными глазами. А еще лучше потрогать руками, прогуляться по вымощенному древним камнем центральному двору Дворца, заглянуть в полумрак тронного зала с грифонами (птицеголовыми львами) на стенах и каменным креслом правителя (явно-таки неудобным для сидения на нем). Потом полюбоваться восстановленными ярко-красочными фресками на стенах зданий дворцового комплекса. Есть там бык, священное животное древних минойцев, и три даже по современным меркам очаровательные дамы в синем и золотистом, и так называемый «Принц с лилиями», и красавцы-дельфины в окружении рыбной мелюзги…

страна посреди 3

Воссозданный тронный зал Кносского дворца (2-е тысячелетие до н.э.)


Конечно, все это новодел, результат широкомасштабных реставрационных работ под руководством британского археолога сэра Артура Эванса. Он и его коллеги не только более 30 лет, начиная с 1900 года, скрупулезно, дюйм за дюймом, раскапывали Дворец, но и частично восстановили его облик, утраченный за 3500 лет войн, катастроф и забвения. Многие коллеги-археологи даже ставили это Эвансу в вину. Мол, нельзя спорить со временем, нужно было, не увлекаясь бутафорией, оставить все как есть. Кому как, но мне кажется, что Эванс нашел поистине золотую грань между очарованием разрушенных каменных стен и «островками» восстановленных зданий и настенных росписей.

Вообще-то в ходе вояжа на Крит мне посчастливилось увидеть три из четырех так называемых больших дворцов минойской эпохи. Кроме Кносского еще в Малии и Фесте. Два других, в отличие от первого, восстанавливать по примеру А. Эванса не стали. Там нет воссозданных зданий и фресок на их стенах. От двух-трехэтажного дворца в Малии, к примеру, остались лишь красноватые стены максимум чуть выше человеческого роста да фрагменты колонн, плюс огромные, метра в два, древние керамические пифосы (кувшины). Но и там, особенно после экскурсии в Кносс, я с удовольствием бродил часами. Особенно потому, что в промежутке между посещением дворцов мне довелось побывать еще и в изумительнейшем Археологическом музее в Ираклионе. Впрочем, рассказ об этом уникальном древнехранилище будет чуть позже.

страна посреди 4

страна посреди 5

Кносский дворец сегодня


Говоря откровенно, впечатляют и сами остатки Кносского дворца – архитектурного комплекса размером примерно 180 на 150 метров. Но когда, потратив два-три часа на путешествие по нему, потом благодаря компьютерной графике еще и видишь эскизы его первоначального облика, с большой точностью смоделированные на основании результатов археологических раскопок, обмеров, сортировки найденных древних строительных материалов, то поражаешься архитектурно-дизайнерским и инженерно-строительным компетенциям людей, возводивших его в самом начале II тысячелетия до нашей эры. Эти мастера, жившие почти четыре тысячи лет назад, не учились в университетах, не знали, что такое сопромат. Но умели проектировать, просчитывать и организовывать возведение таких вот четырех-пятиэтажных комплексов, включавших даже не десятки, а многие сотни помещений разного функционального предназначения. Учтите при этом, что они отлично знали и, как говорится, на собственной шкуре испытывали, что остров Крит располагается в зоне повышенной сейсмической и вулканической опасности. Ко всему прочему, во дворце уже в те древнейшие времена была оборудована система водоснабжения и канализации. При этом, в отличие от многих весьма хаотичных древних городов, Кносский дворец в качестве объекта архитектуры смотрелся очень даже соразмерно и гармонично (взгляните-ка сами на эскиз!).

Дворец в Кноссе, судя по тому, сколько археологи обнаружили в нем всевозможных раритетов, выполнял массу общественно-значимых функций. Он являлся и государственно-управленческим, и религиозно-культовым центром, здесь же располагались мастерские ремесленников – ювелиров, гончаров, бронзолитейщиков, ткачей, оружейников, резчиков по камню и дереву, живописцев и специалистов множества иных профессий. Тут же размещались хранилища с резервами продовольствия и различной ремесленной продукции для экспорта в древний Египет и другие страны Средиземноморья. Все это учитывалось писцами, которые использовали вначале эксклюзивную иероглифику, а позже – линейную слоговую письменность. Многие сотни глиняных табличек, испещренных древними письменами, обнаружены в архиве дворца и ныне представлены в экспозиции все того же Археологического музея Ираклиона.

страна посреди 6

Примерно так выглядел дворец в Кноссе 3500 – 3700 лет назад


Но наряду с управленческим и хозяйственным назначением, дворец, судя по все тем же красочным настенным росписям, имел и важное эстетическое предназначение, будучи своего рода древним художественным центром и местом проведения празднеств.

На выходе из музея (и входе, ведь маршрут кольцевой) установлен бюст человека, благодаря трудам которого мы имеем возможность погрузиться в атмосферу критской древности. Остановившись, я мысленно поблагодарил первооткрывателя Дворца сэра Артура Эванса за незабываемые впечатления. А чуть позже нашел в Интернете и скачал все восемь его книг «The Palace of Minos at Knossos» (1920 – 1935 годов издания) и «Scripta Minoa» (1909, 1952). Более 4200 страниц уникальной информации о том Дворце…

Несметные сокровища Ираклионского музея

Одно дело просто прочитать в буклете или в интернете, мол, Археологический музей Ираклиона обладает самой большой в мире коллекцией по истории минойской эпохи. И совсем другое – самому окунуться в это сказочное обилие экспонатов, воочию увидеть шедевры, коими украшены и обычные школьные учебники, и шикарные фотоальбомы по истории искусства и мировой культуры. Два десятка больших залов музея буквально переполнены тысячами уникальных раритетов, повествующих о различных сторонах жизни древнего, и прежде всего догреческого Крита.

страна посреди 7

Вот он, загадочный Фестский диск (найден в одноименном дворце). На обеих его сторонах отштампованы идущие по спирали рисуночные знаки не расшифрованной доныне письменности. О нем, единственном в своем роде памятнике древнего письма, то ли созданном на самом Крите, то ли привезенном откуда-то из иных краев, впервые я прочитал  за 35 лет до встречи в Ираклионском музее с этой «книжицей» из обожженной глины.

страна посреди 8

Черная расчерченная узорами каменная голова быка с золотыми рогами – это не только символ священного животного и произведение искусства, но еще и чаша-ритон. Что и по какому поводу из него пили, можно только догадываться, но найдена она А. Эвансом в Кносском дворце.

Оттуда же попали в музей и обнаженногрудые богини (или жрицы?) со змеями, наглядно демонстрирующие, что женщины той эпохи не стеснялись открывать на всеобщее обозрение эту часть тела.

Боевой шлем, искусно собранный из кабаньих клыков, – сомневаюсь, что в нем отправлялись на настоящую битву. Но вот покрасоваться в мужской компании – вполне.

страна посреди 9

На стенде – коллекция древних сувенирных бляшек или кусочков мозаики. Но это еще и наглядная иллюстрация того, как выглядели не дворцы, а обычные дома древних критян.

страна посреди 12

А вот на круглом подносе с ручками – набор миниатюрной посуды, судя по всему – детские игрушки. Разумеется, позволить себе подобную роскошь могли себе семьи с богатством и статусом.

страна посреди 10

Целующиеся пчелы из Малийского дворца – от такого ажурного золотого украшения, думаю, спустя почти 4000 лет не отказалось бы и современная модница. Кстати, витрины с обилием древних ювелирных украшений пользуются у женщин-посетительниц Археологического музея неизменным успехом.

страна посреди 11

В Археологическом музее щедро представлены оригиналы (а не новодельные копии от сэра А. Эванса) фресок из Кносса – игры древних гимнастов со священным быком, праздничная процессия с музыкой, три дамы из Кносского дворца и еще так называемая «Парижанка». Разумеется, в названии– лишь игра ассоциаций: Парижа в тогдашней Европе не существовало даже в планах. Но грациозная дама на фреске, возраст которой примерно три с половиной тысячи лет, действительно похожа на утонченную француженку этак века XIX-го.

страна посреди 14

Впрочем, список даже брендовых, с мировой известностью, экспонатов этого музея можно длить почти до бесконечности. Не потому ли перед отлетом с Крита я не удержался от повторного визита в эту сокровищницу? А если доведется еще раз побывать в Ираклионе, то обязательно отправлюсь в музей снова. Древность затягивает…

страна посреди 15

страна посреди 16

Древний град Гортина

Следующим моим путешествием стала поездка в Гортину, город к югу от священной горы Ида – по легенде подобной Олимпу, но еще критской резиденции Зевса.

Руины античной Гортины располагаются в центральной части Крита, в 35 километрах к югу от Ираклеона и чуть к западу от современного городка Агия Дека (Десять святых). Неудивительно, что древние греки обосновались именно тут, ведь это Мессарская долина – один из самых плодородных регионов острова. Впрочем, место сие было заселено задолго до греков – археологи раскопали там остатки древних поселений разных эпох, самому древнему из которых 60 веков. Вдумайтесь и оцените: шесть тысяч лет! Уже одно это побуждает непременно побывать на руинах Гортины.

страна посреди 17

Тексты законов античной Гортины


Но есть и еще немаловажный повод. О древности и высоком статусе города, как уже сказано, свидетельствует и Гомер в «Иллиаде», упоминая его при перечислении мест, откуда под стены Трои прибыло критское войско во главе с царем Идоменеем. «Укрепленная стенами Гортина» названа слепым поэтом сразу же за столичным Кноссом.

После греков-ахейцев, воспетых автором «Илиады» покорителей и разрушителей Трои, в Гортине примерно три тысячи лет назад обосновались другие греки – дорийцы. Еще через тысячу лет, в 67 году до нашей эры, весь Крит захватили римляне и сделали этот город столицей своей провинции, в которую как раз и вошел остров. В Византийской империи, унаследовавшей государственность от Рима, Гортина сохранила высокий статус. Вплоть до 824 года (уже нашей эры), когда остров был захвачен арабами, превратившими его в огромную пиратскую базу, откуда они совершали набеги и на Византию, и на все Средиземноморье. Потом опять пришли византийцы, а вслед за ними, уже в Средние века и на пороге Нового времени – венецианцы. Ну это так, в качестве общей информации…

страна посреди 18

Добраться до Гортины можно как с организованной экскурсией (для удобства я выбрал именно этот вариант), так и самостоятельно – благодаря ходящим достаточно часто и аккуратно по расписанию междугородним автобусам компании KTEL.

По логике вещей, Гортина должна быть местом паломничества не только археологов и неравнодушных к древности и экзотике туристов, но и… юристов. Ведь именно здесь были записаны законы, одни из древнейших в Элладе. Точнее даже не записаны, а вырезаны на каменных блоках. Причем, если о законах афинянина Солона (рубеж VII – VI  веков до нашей эры) мы знаем виртуально – о них можно прочитать разве что в книгах историков, то содержание не менее древних гортинских юридических кодексов можно не только узреть воочию, но и чуть ли не пощупать собственными руками.

Сохранились законы греческой Гортины благодаря практичным римлянам, унаследовавшим этот град по праву завоевания. Несмотря на пиетет, испытываемый латинянами к юриспруденции (неслучайно «римское право» превратилось в мем еще в седой древности), ими стена с вмурованными в нее каменными блоками с текстами законов использовалась совсем не по прямому назначению. А как ограда Одеона – театра и концертного зала под открытым небом.

Думаю, люди, учившиеся в советских школах и вузах, еще помнят десяток-другой букв греческого алфавита. Благодаря не столько курсу истории, сколько геометрии и физике, прочно вбиваемым когда-то в головы учеников. Вот и в нашей группе туристы возрастом постарше, стоя у стены, попытались хоть что-то вычитать на камнях… Да вот незадача: буквы вроде и знакомые, но до смысла не добраться. Проблема не только в том, что древние греки еще не разделяли слова пробелами. Гораздо более тяжелый случай  – писали они, как поля вспахивали: одна борозда слева направо, затем разворот на 180 градусов, и следующая идет уже справа налево, а потом опять слева направо и так далее. Так, кстати, этот стиль письма и именовался – бустрофедон, то бишь бычья вспашка. Причем в строках, вырезанных справа налево, буквы даны в зеркальном их отражении.

Сразу подумалось: это же показатель достаточно высокого IQ писцов и законоведов, живших 2500 лет назад. Попробуйте-ка написать даже русский текст с таким вот чередованием строк нормального и зеркального письма – мозги наизнанку вывернете. А ведь эти 17 тысяч букв (!) гортинского кодекса законов одни писали, а другие – тысячи людей, обращавшиеся в суд! – читали и использовали на практике.

страна посреди 19

Остатки былого великолепия


В Гортине можно прикоснуться не только к камням с законами. Было бы только время и силы бродить под палящим средиземноморским солнцем. В древнем городе, раскинувшемся примерно на площади в два квадратных километра, можно полюбоваться и несколькими амфитеатрами, и стенами древних зданий – раннехристианской базилики Святого Тита и языческого храма Аполлона с остатками алтаря, и даже священным платаном – деревом, возле которого Зевс-Громовержец по легенде предавался любовным утехам с похищенной им финикийской царевной Европой, которая и родила ему сыновей – будущего критского царя Миноса и его братьев Радаманта и Сарпедона…

Когда после вояжа по гортинским руинам наша туристическая группа разбрелась – кто в кафе, кто по магазинчикам с сувенирами, кто еще куда-то по интересам или по надобности, – я полез на горку, густо обсаженную непременными критскими оливковыми деревьями. Хотелось на память сфотографировать чуть сверху живописные пейзажи Мессарской долины и подпирающий ее с юга горный хребет Астерусия. Едва сошел с протоптанной тропинки, как после каждого шага под подошвами туфель захрустело. Склон холма оказался усыпан желтоватыми, ярко-охристыми и коричневыми черепками керамики. Ободки мисок, обломки ручек кувшинов и чашек, кусочки ножек ваз и многое другое. За долгие столетия даже нечастые дожди и стекающие после них с холмов ручьи размыли почву, и предметы древнего повседневного быта не просто выбрались наружу, а покрыли землю густым слоем. В любом другом месте подобное обилие многотысячелетних по возрасту раритетов вызвало бы ажиотаж у археологов. Но это – Крит. Он тем и знаменит, что древность тут встречает нас повсюду…

страна посреди 20

Здесь древность скрипит под каблуками...


За десять дней пребывания на Крите мне посчастливилось побывать еще в нескольких знаковых местах. Это и плоскогорье Лассити со знаменитой Диктейской пещерой, где по преданиям родился Зевс, и православный монастырь Агаратэ в горах центрального Крита, и уютный поселок Матала на южном побережье, омываемом теплым Ливийским морем, посчастливилось даже сплавать на вулканический архипелаг Санторини (см. путевой очерк «В кратере самого большого морского вулкана планеты», «Мой университет» № 1 (26), 2016). И все-таки, с учетом огромного количества исторических, природных и иных достопримечательностей, которыми знаменит Крит, признаюсь, все увиденное – лишь малая капелька в том самом «винно-цветном море» его истории и современности.

Александр Пасмурцев.

Фото автора

Никос Казандзакис,
писатель и… аэропорт

Да, воздушная гавань Ираклиона, туристической столицы Крита, по интерьеру больше похожая на захолустно-провинциальный российский аэропортик, носит имя великого грека, создавшего эпохальные романы «Жизнь и приключения Алексиса Зорба» и «Последнее искушение Христа», мега-пьесу «Будда» да и многое другое. Ведь Никос Казандзакис родился здесь, в предместье Ираклиона. Вот только Крит тогда, в 1883 году, был не греческим, а турецким – принадлежал Османской империи, и у греческого мужчины, как писал сам Казандзакис, был один достойный выбор: жениться, родить детей, то бишь дать продолжение роду, а потом взять оружие и уйти в горы бороться за свободу.
Кстати, все, что связано с именем этого писателя, похоже, и ныне соткано из парадоксов. Так, аэропорт имени Никоса Казандзакиса делит взлетную полосу с базой военно-воздушных сил Греции, на которой вслед за комфортабельными авиалайнерами, везущими туристов-сибаритов, порой садятся и раритетные «Фантомы» (да-да, те самые F-4 американского производства). Они, хоть и базируются на других авиабазах, порой гостят и на Крите, патрулируя просторы над восточной Эгеидой и отгоняя турецкие истребители, то и дело нагло нарушающие воздушные границы Греции. С не меньшим удивлением по периметру взлетного поля аэропорта имени Н. Казандзакиса я обнаружил до боли знакомые и лишь слегка замаскированные зенитно-ракетные комплексы С-300. Презент от России для защиты от партнера по НАТО…
Конечно же, с гораздо большим удовольствием  я встретился с иной ипостасью Никоса Казандзакиса. Произошло это спустя несколько дней в Историческом музее  – небольшом здании на набережной Ираклиона. На портрете – задумчивое лицо с дымящейся трубкой, набитой душистым табаком. Интерьер заботливо воссозданного рабочего кабинета: выложенный терракотовой плиткой оранжевый пол, длинные ряды простеньких полок от пола до потолка с книгами и папками с рукописными листами, такой же простой и просторный стол с глобусом и раскрытым фолиантом, икона и картина на стене, букет белых астр на низеньком курительном столике, распахнутые в цветущий сад окно и балконная дверь… Скромная и уютная личная Вселенная истинного творца, передающая его характер и навсегда врезающаяся в память приходящих сюда людей.
А в соседнем музейном зале – выставка написанных им книг, переведенных на множество языков и изданных в десятках стран. Там же и карта, повествующая о маршрутах путешествия Казандзакиса. В том числе по России, точнее Советскому Союзу, где он в качестве журналиста работал в 1925 и 1927 годах…
Никос Казандзакис напомнил о себе, и когда я готовился к первой встрече со знаковым местом древнего Крита – Кносским дворцом. Блуждал по интернету, отыскивая что-нибудь не затертое бесконечными повторами и цитированием. Ведь иногда упомянутая кем-то простая деталь позволяет не пройти мимо нее, обратить внимание.
Но бывает и такое: «Не впечатлило. Ну камни и камни, руины и руины… Вот аквапарк – это нечто!». Я бы тотчас же забыл этот встреченный в соцсетях отзыв кого-то из соотечественников о недавней поездке в Кносс. Разве что мимолетно посочувствовал бы человеку, увидевшему только немые камни развалин, а значит, начисто лишенному воображения, не способному ощутить спрессованную в руинах энергию веков. Но ноутбук (иль Некто свыше?), словно для контраста, вдруг выплеснул мне на жидкокристаллический экран нечто иное, взятое, как выяснилось позже, из автобиографического романа-эссе Казандзакиса «Отчет перед Эль-Греко». И ответить на «Не впечатлило…» лучше, чем написал Никос более 60 лет назад, по-моему, невозможно:
«Наполовину разрушенный, наполовину восстановленный Дворец, как и тысячелетия назад, снова предстал в своем блеске, радуясь мужественному солнцу Крита. В этом Дворце нет соразмерности и геометрической архитектуры Греции: здесь господствуют фантазия, изящество, свободная игра творческой силы человека. Этот Дворец рос и раздавался вширь с течением времени, словно живой организм, словно дерево. Он не возник раз и навсегда по четко продуманному плану, он дополнялся новыми строениями, играя и гармонируя со все обновляющимися требованиями времени… Разум тоже был полезен, но только как слуга, а не как властелин…».

Дворцовый новодел
от сэра Артура Эванса

Кносский дворец расположен километрах в шести к югу от Ираклиона. От автостанции на набережной автобус доставил меня туда минут за двадцать. Перед входом в музейный комплекс – непременные сувенирные магазинчики, вовсю эксплуатирующие тему древности. Футболки и сумки с прорисованными на них чудовищем Минотавром или колоннадой дворца, книги-путеводители, статуэтки, открытки, магнитики и прочее.
Что ж, Дворец, как магнитом, притягивает к себе туристов со всего мира. Разумеется, при нынешних виртуальных технологиях найти уйму информации о Кноссе можно и в Интернете, даже  пересмотреть тысячи фотографий или сотни видеороликов. Но так уж устроен человек: предпочитает увидеть все собственными глазами. А еще лучше потрогать руками, прогуляться по вымощенному древним камнем центральному двору Дворца, заглянуть в полумрак тронного зала с грифонами (птицеголовыми львами) на стенах и каменным креслом правителя (явно-таки неудобным для сидения на нем). Потом полюбоваться восстановленными ярко-красочными фресками на стенах зданий дворцового комплекса. Есть там бык, священное животное древних минойцев, и три даже по современным меркам очаровательные дамы в синем и золотистом, и так называемый «Принц с лилиями», и красавцы-дельфины в окружении рыбной мелюзги…
Конечно, все это новодел, результат широкомасштабных реставрационных работ под руководством британского археолога сэра Артура Эванса. Он и его коллеги не только более 30 лет, начиная с 1900 года, скрупулезно, дюйм за дюймом, раскапывали Дворец, но и частично восстановили его облик, утраченный за 3500 лет войн, катастроф и забвения. Многие коллеги-археологи даже ставили это Эвансу в вину. Мол, нельзя спорить со временем, нужно было, не увлекаясь бутафорией, оставить все как есть. Кому как, но мне кажется, что Эванс нашел поистине золотую грань между очарованием разрушенных каменных стен и «островками» восстановленных зданий и настенных росписей.
Вообще-то в ходе вояжа на Крит мне посчастливилось увидеть три из четырех так называемых больших дворцов минойской эпохи. Кроме Кносского еще в Малии и Фесте. Два других, в отличие от первого, восстанавливать по примеру А. Эванса не стали. Там нет воссозданных зданий и фресок на их стенах. От двух-трехэтажного дворца в Малии, к примеру, остались лишь красноватые стены максимум чуть выше человеческого роста да фрагменты колонн, плюс огромные, метра в два, древние керамические пифосы (кувшины). Но и там, особенно после экскурсии в Кносс, я с удовольствием бродил часами. Особенно потому, что в промежутке между посещением дворцов мне довелось побывать еще и в изумительнейшем Археологическом музее в Ираклионе. Впрочем, рассказ об этом уникальном древнехранилище будет чуть позже.
Говоря откровенно, впечатляют и сами остатки Кносского дворца – архитектурного комплекса размером примерно 180 на 150 метров. Но когда, потратив два-три часа на путешествие по нему, потом благодаря компьютерной графике еще и видишь эскизы его первоначального облика, с большой точностью смоделированные на основании результатов археологических раскопок, обмеров, сортировки найденных древних строительных материалов, то поражаешься архитектурно-дизайнерским и инженерно-строительным компетенциям людей, возводивших его в самом начале II тысячелетия до нашей эры. Эти мастера, жившие почти четыре тысячи лет назад, не учились в университетах, не знали, что такое сопромат. Но умели проектировать, просчитывать и организовывать возведение таких вот четырех-пятиэтажных комплексов, включавших даже не десятки, а многие сотни помещений разного функционального предназначения. Учтите при этом, что они отлично знали и, как говорится, на собственной шкуре испытывали, что остров Крит располагается в зоне повышенной сейсмической и вулканической опасности. Ко всему прочему, во дворце уже в те древнейшие времена была оборудована система водоснабжения и канализации. При этом, в отличие от многих весьма хаотичных древних городов, Кносский дворец в качестве объекта архитектуры смотрелся очень даже соразмерно и гармонично (взгляните-ка сами на эскиз!).
Дворец в Кноссе, судя по тому, сколько археологи обнаружили в нем всевозможных раритетов, выполнял массу общественно-значимых функций. Он являлся и государственно-управленческим, и религиозно-культовым центром, здесь же располагались мастерские ремесленников – ювелиров, гончаров, бронзолитейщиков, ткачей, оружейников, резчиков по камню и дереву, живописцев и специалистов множества иных профессий. Тут же размещались хранилища с резервами продовольствия и различной ремесленной продукции для экспорта в древний Египет и другие страны Средиземноморья. Все это учитывалось писцами, которые использовали вначале эксклюзивную иероглифику, а позже – линейную слоговую письменность. Многие сотни глиняных табличек, испещренных древними письменами, обнаружены в архиве дворца и ныне представлены в экспозиции все того же Археологического музея Ираклиона.
Но наряду с управленческим и хозяйственным назначением, дворец, судя по все тем же красочным настенным росписям, имел и важное эстетическое предназначение, будучи своего рода древним художественным центром и местом проведения празднеств.
На выходе из музея (и входе, ведь маршрут кольцевой) установлен бюст человека, благодаря трудам которого мы имеем возможность погрузиться в атмосферу критской древности. Остановившись, я мысленно поблагодарил первооткрывателя Дворца сэра Артура Эванса за незабываемые впечатления. А чуть позже нашел в Интернете и скачал все восемь его книг «The Palace of Minos at Knossos» (1920 – 1935 годов издания) и «Scripta Minoa» (1909, 1952). Более 4200 страниц уникальной информации о том Дворце…
 
Несметные сокровища
Ираклионского музея

Одно дело просто прочитать в буклете или в интернете, мол, Археологический музей Ираклиона обладает самой большой в мире коллекцией по истории минойской эпохи. И совсем другое – самому окунуться в это сказочное обилие экспонатов, воочию увидеть шедевры, коими украшены и обычные школьные учебники, и шикарные фотоальбомы по истории искусства и мировой культуры. Два десятка больших залов музея буквально переполнены тысячами уникальных раритетов, повествующих о различных сторонах жизни древнего, и прежде всего догреческого Крита.
Вот он, загадочный Фестский диск (найден в одноименном дворце). На обеих его сторонах отштампованы идущие по спирали рисуночные знаки не расшифрованной доныне письменности. О нем, единственном в своем роде памятнике древнего письма, то ли созданном на самом Крите, то ли привезенном откуда-то из иных краев, впервые я прочитал  за 35 лет до встречи в Ираклионском музее с этой «книжицей» из обожженной глины.
Черная расчерченная узорами каменная голова быка с золотыми рогами – это не только символ священного животного и произведение искусства, но еще и чаша-ритон. Что и по какому поводу из него пили, можно только догадываться, но найдена она А. Эвансом в Кносском дворце.
Оттуда же попали в музей и обнаженногрудые богини (или жрицы?) со змеями, наглядно демонстрирующие, что женщины той эпохи не стеснялись открывать на всеобщее обозрение эту часть тела.
Боевой шлем, искусно собранный из кабаньих клыков, – сомневаюсь, что в нем отправлялись на настоящую битву. Но вот покрасоваться в мужской компании – вполне.
На стенде – коллекция древних сувенирных бляшек или кусочков мозаики. Но это еще и наглядная иллюстрация того, как выглядели не дворцы, а обычные дома древних критян.
А вот на круглом подносе с ручками – набор миниатюрной посуды, судя по всему – детские игрушки. Разумеется, позволить себе подобную роскошь могли себе семьи с богатством и статусом.
Целующиеся пчелы из Малийского дворца – от такого ажурного золотого украшения, думаю, спустя почти 4000 лет не отказалось бы и современная модница. Кстати, витрины с обилием древних ювелирных украшений пользуются у женщин-посетительниц Археологического музея неизменным успехом.
В Археологическом музее щедро представлены оригиналы (а не новодельные копии от сэра А. Эванса) фресок из Кносса – игры древних гимнастов со священным быком, праздничная процессия с музыкой, три дамы из Кносского дворца и еще так называемая «Парижанка». Разумеется, в названии– лишь игра ассоциаций: Парижа в тогдашней Европе не существовало даже в планах. Но грациозная дама на фреске, возраст которой примерно три с половиной тысячи лет, действительно похожа на утонченную француженку этак века XIX-го.
Впрочем, список даже брендовых, с мировой известностью, экспонатов этого музея можно длить почти до бесконечности. Не потому ли перед отлетом с Крита я не удержался от повторного визита в эту сокровищницу? А если доведется еще раз побывать в Ираклионе, то обязательно отправлюсь в музей снова. Древность затягивает…
Древний град Гортина

Следующим моим путешествием стала поездка в Гортину, город к югу от священной горы Ида – по легенде подобной Олимпу, но еще критской резиденции Зевса.
Руины античной Гортины располагаются в центральной части Крита, в 35 километрах к югу от Ираклеона и чуть к западу от современного городка Агия Дека (Десять святых). Неудивительно, что древние греки обосновались именно тут, ведь это Мессарская долина – один из самых плодородных регионов острова. Впрочем, место сие было заселено задолго до греков – археологи раскопали там остатки древних поселений разных эпох, самому древнему из которых 60 веков. Вдумайтесь и оцените: шесть тысяч лет! Уже одно это побуждает непременно побывать на руинах Гортины.
Но есть и еще немаловажный повод. О древности и высоком статусе города, как уже сказано, свидетельствует и Гомер в «Иллиаде», упоминая его при перечислении мест, откуда под стены Трои прибыло критское войско во главе с царем Идоменеем. «Укрепленная стенами Гортина» названа слепым поэтом сразу же за столичным Кноссом.
После греков-ахейцев, воспетых автором «Илиады» покорителей и разрушителей Трои, в Гортине примерно три тысячи лет назад обосновались другие греки – дорийцы. Еще через тысячу лет, в 67 году до нашей эры, весь Крит захватили римляне и сделали этот город столицей своей провинции, в которую как раз и вошел остров. В Византийской империи, унаследовавшей государственность от Рима, Гортина сохранила высокий статус. Вплоть до 824 года (уже нашей эры), когда остров был захвачен арабами, превратившими его в огромную пиратскую базу, откуда они совершали набеги и на Византию, и на все Средиземноморье. Потом опять пришли византийцы, а вслед за ними, уже в Средние века и на пороге Нового времени – венецианцы. Ну это так, в качестве общей информации…
Добраться до Гортины можно как с организованной экскурсией (для удобства я выбрал именно этот вариант), так и самостоятельно – благодаря ходящим достаточно часто и аккуратно по расписанию междугородним автобусам компании KTEL.
По логике вещей, Гортина должна быть местом паломничества не только археологов и неравнодушных к древности и экзотике туристов, но и… юристов. Ведь именно здесь были записаны законы, одни из древнейших в Элладе. Точнее даже не записаны, а вырезаны на каменных блоках. Причем, если о законах афинянина Солона (рубеж VII – VI  веков до нашей эры) мы знаем виртуально – о них можно прочитать разве что в книгах историков, то содержание не менее древних гортинских юридических кодексов можно не только узреть воочию, но и чуть ли не пощупать собственными руками.
Сохранились законы греческой Гортины благодаря практичным римлянам, унаследовавшим этот град по праву завоевания. Несмотря на пиетет, испытываемый латинянами к юриспруденции (неслучайно «римское право» превратилось в мем еще в седой древности), ими стена с вмурованными в нее каменными блоками с текстами законов использовалась совсем не по прямому назначению. А как ограда Одеона – театра и концертного зала под открытым небом.
Думаю, люди, учившиеся в советских школах и вузах, еще помнят десяток-другой букв греческого алфавита. Благодаря не столько курсу истории, сколько геометрии и физике, прочно вбиваемым когда-то в головы учеников. Вот и в нашей группе туристы возрастом постарше, стоя у стены, попытались хоть что-то вычитать на камнях… Да вот незадача: буквы вроде и знакомые, но до смысла не добраться. Проблема не только в том, что древние греки еще не разделяли слова пробелами. Гораздо более тяжелый случай  – писали они, как поля вспахивали: одна борозда слева направо, затем разворот на 180 градусов, и следующая идет уже справа налево, а потом опять слева направо и так далее. Так, кстати, этот стиль письма и именовался – бустрофедон, то бишь бычья вспашка. Причем в строках, вырезанных справа налево, буквы даны в зеркальном их отражении.
Сразу подумалось: это же показатель достаточно высокого IQ писцов и законоведов, живших 2500 лет назад. Попробуйте-ка написать даже русский текст с таким вот чередованием строк нормального и зеркального письма – мозги наизнанку вывернете. А ведь эти 17 тысяч букв (!) гортинского кодекса законов одни писали, а другие – тысячи людей, обращавшиеся в суд! – читали и использовали на практике.
В Гортине можно прикоснуться не только к камням с законами. Было бы только время и силы бродить под палящим средиземноморским солнцем. В древнем городе, раскинувшемся примерно на площади в два квадратных километра, можно полюбоваться и несколькими амфитеатрами, и стенами древних зданий – раннехристианской базилики Святого Тита и языческого храма Аполлона с остатками алтаря, и даже священным платаном – деревом, возле которого Зевс-Громовержец по легенде предавался любовным утехам с похищенной им финикийской царевной Европой, которая и родила ему сыновей – будущего критского царя Миноса и его братьев Радаманта и Сарпедона…
Когда после вояжа по гортинским руинам наша туристическая группа разбрелась – кто в кафе, кто по магазинчикам с сувенирами, кто еще куда-то по интересам или по надобности, – я полез на горку, густо обсаженную непременными критскими оливковыми деревьями. Хотелось на память сфотографировать чуть сверху живописные пейзажи Мессарской долины и подпирающий ее с юга горный хребет Астерусия. Едва сошел с протоптанной тропинки, как после каждого шага под подошвами туфель захрустело. Склон холма оказался усыпан желтоватыми, ярко-охристыми и коричневыми черепками керамики. Ободки мисок, обломки ручек кувшинов и чашек, кусочки ножек ваз и многое другое. За долгие столетия даже нечастые дожди и стекающие после них с холмов ручьи размыли почву, и предметы древнего повседневного быта не просто выбрались наружу, а покрыли землю густым слоем. В любом другом месте подобное обилие многотысячелетних по возрасту раритетов вызвало бы ажиотаж у археологов. Но это – Крит. Он тем и знаменит, что древность тут встречает нас повсюду…

За десять дней пребывания на Крите мне посчастливилось побывать еще в нескольких знаковых местах. Это и плоскогорье Лассити со знаменитой Диктейской пещерой, где по преданиям родился Зевс, и православный монастырь Агаратэ в горах центрального Крита, и уютный поселок Матала на южном побережье, омываемом теплым Ливийским морем, посчастливилось даже сплавать на вулканический архипелаг Санторини (см. путевой очерк «В кратере самого большого морского вулкана планеты», «Мой университет» № 1 (26), 2016). И все-таки, с учетом огромного количества исторических, природных и иных достопримечательностей, которыми знаменит Крит, признаюсь, все увиденное – лишь малая капелька в том самом «винно-цветном море» его истории и современности.

Александр Пасмурцев.
Фото автора.
http://aleksandrpasmurcev.wix.com/world-info

Фотографии