Журнал № 3 - 2011(5), рубрика: "Иные города и страны"

Уходили подводные лодки... Под землю

База 1 [большая картинка]

Балаклавская бухта – уникальная природная досто­примечательность черноморского побережья Крыма. Ее более чем километровую по протяженности, но укрывшуюся меж скальных холмов, а потому незаметную из открытого моря акваторию разноплеменные моряки использовали с глубочайшей древности.
Вначале – пираты-тавры, о коих еще 2500 лет назад писал «отец истории» Геродот. Затем античные греки и римляне, в средние века – византийцы и купцы-генуэзцы.
О мореплавателях и воинах из солнечной Италии в Балаклаве напоминают живописные руины крепости Чембало, заложенной в 1357 году и более ста лет охранявшей генуэзские владения в Крыму. Правда, по сохранности и живописности она уступает другой генуэзской крепости, в городе Судак, которая сохранилась практически в первозданном виде…

После перехода Крыма под сень российской императорской короны Балаклавская бухта стала использоваться кораблями Черноморского флота. Здесь же для защиты побережья от турецких десантов с 1776 года был размещен Балаклавский греческий пехотный батальон, сформированный из эмигрантов, участников антиосманских восстаний на островах Эгейского моря. Кстати, бравых эллинов особо отмечала высочайшим благоволением сама императрица Екатерина Вторая, посетившая Балаклаву в ходе своего путешествия по юго-западным землям империи в мае 1787 года.
Во время Крымской войны 1854-1856 годов Балаклаву и ее бухту захватили британские войска, оценили по достоинству и использовали как главную военную базу, откуда обеспечивались штурмы и осада Севастополя. Кроме того, именно возле Балаклавы в ту войну в октябре 1854 года произошло сражение, в котором погиб, что называется, цвет британской аристократии. Этому историческому эпизоду была посвящена баллада одного из выдающихся британских поэтов XIX века Альфреда Теннисона «Атака легкой бригады»:
Долина в две мили, редут недалече...
Услышав: «По коням, вперед!»,
Долиною смерти, под шквалом картечи,
Отважные скачут шестьсот.
Преддверием ада гремит канонада,
Под жерла орудий подставлены груди,
Но мчатся и мчатся шестьсот…

Стихотворение это – гимн безрассудно храброму, но бессмысленному кавалерий­скому штурму русских артиллерийских позиций, обернувшемуся гибелью сотен англичан, – вошло в литературные хрестоматии и изучается в школах Соединенного Королевства. Так же, как, к примеру, в российских школах лермонтовская поэма «Бородино» или «Севастопольские рассказы» Льва Толстого.
Кстати говоря, в 1945 году, будучи в Крыму на Ялтинской конференции глав держав антигитлеровской коалиции, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль специально ездил на место сражения, чтобы спустя более 90 лет почтить память своего погибшего родственника – офицера-кавалериста, одного из членов семейства герцогов Мальборо…

База 2 [большая картинка]

База 3 [большая картинка]

Впрочем, особый интерес у нынешних туристов и (по-прежнему!) у иностранных военных и представителей их разведок в Балаклаве вызывает одно уникальное сооружение – «Объект ГТС № 825». Под сим названием скрывалась первая в СССР подземная военно-морская база для ремонта и обслуживания подводных лодок, максимально защищенная от возможного ядерного удара. Она была с чрезвычайной секретностью возведена в 50 – 60-е годы ХХ века и использовалась нашим Военно-морским флотом вплоть до распада Советского Союза.

            НАЧАЛ СТАЛИН, А ЗАВЕРШИЛ ХРУЩЕВ

Возведение «Гидротехнического сооружения № 825» лично санкционировал генералиссимус Иосиф Сталин. После разработки проекта, экспертизы, всех необходимых согласований и геологических изысканий на западном берегу глубоководной Балаклавской бухты, где уже базировалась 14-я дивизия подводных лодок Черноморского флота, в декабре 1953 года начались строительные работы. В соответствии с проектом, фортификационное сооружение «ГТС № 825» должно было без малейшего ущерба выдерживать прямой удар (!) ядерного боеприпаса мощностью до 100 килотонн (в 4 – 5 раз больше сброшенного в 1945 году на Хиросиму).  
Специалистам из военного горно-строительного отряда Черноморского флота и откомандированным им в помощь метростроевцам пришлось решать уникальную по сложности задачу. Необходимо было не просто пробить в скальной толще горы Таврос сеть подземных тоннелей для размещения ремонтного завода, арсенала, электростанции, запасного команд-ного пункта, емкостей с горюче-смазочными материалами, прочих технических, склад­ских, служебных, казарменных помещений и всех необходимых коммуникаций, позволявших полностью автономно жить и работать в течение 30 суток. Но и, главное, – проложить под землей более чем полукилометровый водный канал для размещения и прохода подводных лодок.
Канал сообщался с подземным сухим доком длиной примерно 100 метров, в нем можно было производить любой по степени сложности ремонт субмарин. А общая площадь спрятанной под землей акватории базы достигала почти 5000 квадратных метров. В подземном канале в военное время могли укрыться семь-восемь средних дизельных подводных лодок (самой массовой в советском ВМФ серии – «проекта 613», а также «проекта 633») или примерно десять малых подводных лодок («проекта 615»).
В коридорах и иных подземных помещениях, общая площадь которых примерно 10 тысяч квадратных метров, в случае ядерной войны можно было разместить от 1000 до 3000 военнослужащих, специалистов-ремонтников и даже гражданских жителей Балаклавы.
Впрочем, в 1961 году почти уже построенную подземную базу чуть не закрыли. Ее посетил сам борец со сталинизмом и военный реформатор Никита Хрущев, и – не знаю, правда сие или байка? – заявил, что в связи с коренным изменением международной обстановки нужда в базе отпала. А коль так – «Надо все отдать это виноделам!» Тем не менее, время превращать «Объект ГТС № 825» в винные погреба колоссальной емкости тогда еще не пришло. Ведь уже в следующем, 1962 году, грянул Карибский кризис.

                  ПРИКАЗАНО: НИЧЕГО НЕ ВИДЕТЬ, НИЧЕГО НЕ ЗНАТЬ

Меры по засекреченности строительства базы применялись экстраординарные. К при-меру, вывоз выработанной скальной породы (ее объем достигал 200 тысяч кубометров, а масса превышала миллион тонн) осуществлялся только в ночное время. Проектная документация строителям доводилась в ограниченном объеме – лишь на период возведения конкретного подземного сооружения или участ­ка тоннеля. По завершению этого объема работ документация изымалась и выдавался следующий ее комплект. Рабочие и даже руководители одного участка не должны были знать, чем заняты их коллеги на другом.

База 5 [большая картинка]
В ходе эксплуатации базы режим секретности еще более ужесточился. С 1957 года Балаклава была закрыта для доступа посторонних, въезд туда осуществлялся только по спецпропускам. Гражданские жители города и даже военные моряки, не имевшие непосредственного отношения к базе, и не представляли, что поблизости действует стратегический объект. К примеру, вход в подземный канал находился как раз напротив городской набережной, которую от горы Таврос отделяла водная гладь бухты шириной всего 300­ ­­–­­­­ ­400  метров. Но вход этот (как, впрочем, и выход в другом месте бухты) был полностью скрыт от посторонних взоров, замаскирован бутафорскими строениями и скальной породой, задрапирован маскировочными сетями. Подводные лодки на ремонт и обслуживание заходили только глубокой ночью, под покровом темноты. Точно так же осуществлялся их выход и подвоз всего необходимого для функционирования базы.
Более того, начиная с 60-х годов, когда США и их союзники по НАТО стали создавать орбитальную группировку спутников-шпионов, в момент их пролетов над Крымом и Черным морем любые передвижения плав­средств, машин и даже пеших военных в районе базы были строжайше запрещены. Сегодня уже понятно, с чем была связана подобного рода секретность.
Ведь вслед за созданием самой базы на ней был сооружен арсенал, так называемый «Объект № 820». В его локальную зону имели доступ только расчеты, состоявшие из офицеров и мичманов. Именно в ней в условиях особого температурно-влажностного режима и чрезвычайных мер предосторожности хранились ядерные боеголовки для торпед и крылатых ракет, производились регламентные работы по обслуживанию «специзделий».
  База 6 [большая картинка]

База 7 [большая картинка]

ЧУДЕСА ИНЖЕНЕРНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ   МЫСЛИ

Сооружение подземной базы подводных лодок потребовало реализации многих уникальных инженерных решений. В первую очередь они были связаны, конечно же, с необходимостью создать «объект противоатомной защиты первой категории». Сверху база была надежно укрыта более чем стометровой толщей скальной породы горы Таврос, стены штолен и коридоров вдобавок «одели» в бетон толщиной в несколько метров.
Наиболее же уязвимыми оказывались морские ворота базы. Как сделать их полностью герметичными и сверхпрочными? Эту задачу решили за счет изготовления сверхмощных морских задвижек – батопортов из металлических и железобетонных плит на входе в подземный канал и на выходе из него. С учетом требований прочности, а также ширины и глубины створа канала, масса каждой из «дверей» достигала 120 – 150 тонн. Несмотря на такую массивность, входной батопорт (его длина составляла 18 м, высота – 14 м, а ширина – 6 м) светила отечественной инженерной мысли сделали всплывающим – за счет поддува его воздухом.
Основные транспортные и иные коридоры, многие внутренние помещения базы, шлюзовые камеры арсенала защищались столь же мощными и обеспечивавшими герметичность воротами и дверями. К примеру, большой транспортный коридор – паттерну со стороны входа на базу (размерами 4,0 на 5,6 метра) перекрывают двустворчатые ворота. Каждая сварная створка из проката и листовой стали, да еще с бетонным наполнением, имеет массу более 10 тонн. А вот еще «изюминка»: та же паттерна была построена дугообразно, с закруглением специально рассчитанного радиуса, что обеспечивало максимально возможное гашение ударной волны в случае ядерного удара противника.
Как уже сказано, подземный канал сообщался с доком. Перед постановкой подлодки на ремонт он через кингстоны малого батопорта заполнялся водой. После выравнивания уровня воды в доке и канале, эту задвижку отводили в сторону, давая субмарине войти в док, затем возвращали в исходное положение и откачивали воду из доковой камеры, где лодка могла находиться на ремонте до 3 – 4 недель.
Рядом с доком располагались испытательные стенды для электро- и гидрооборудования, рабочие участки и производственные помещения с токарными станками и оборудованием, позволявшими ремонтировать любые детали и механизмы субмарин. В минно-торпедной части объекта осуществлялись заполнение торпед энергокомпонентами, подготовка и проверка боезапаса подводных лодок, аппаратуры самонаведения, электросхем мин и торпед.
А сколько еще оригинальных, поистине новаторских разработок отечественных инженеров было реализовано в толще горы Таврос!
Так, по транспортным коридорам базы не только двигались электрокары, но и были проложены рельсы для транспортных тележек, перевозивших торпеды и ракеты. В центре развилки паттерн находился поворотный круг, позволяющий менять направление их движения. Кстати, эти тележки грузоподъемностью до семи тонн в соответствии с требованиями мер безопасности перемещались исключительно вручную. Разумеется, в вышеупомянутой локальной (ядерной) зоне сие было «привилегией» офицеров и мичманов…
База 8 [большая картинка]
   База 9 [большая картинка]

  РУИНЫ ПРЕВРАЩАЮТСЯ В МУЗЕЙ

Со временем на вооружение Черноморского флота стали поступать подводные лодки новых проектов, более крупные по габаритам, и канал подземной базы стал для них тесен. Так что к концу 80-х годов ХХ века «ГТС № 825» утратил прежнее значение. А потом грянул развал СССР...
Ко времени раздела Черноморского флота между Россией и Украиной, по состоянию на август 1994 года, в Крыму в его боевом составе (в 153-й и 155-й бригадах 14-й дивизии подводных лодок, в 475-м дивизионе подводных лодок) имелось 14 больших и 9 средних субмарин, а также плавучая база подводных лодок.
Впрочем, подводная лодка «Запорожье» («проект 641»), единственная переданная Украине при том разделе, по техническим характеристикам также оказалась неподходящей для этой базы. А потом эту субмарину и вовсе отправили в бесконечно-продолжительный ремонт.
После окончательного ухода в 1995 году российских военных моряков из Балаклавы база оказалась заброшенной, а огромные «залежи» ее ценнейшего оборудования и станков стали добычей охотников за черным и цветным металлом. И уже вскоре объект представлял собой, что называется, жалкое, душераздирающее зрелище.

База 10 [большая картинка]
Только через несколько лет у властей молодой незалежной Украины дошли руки до советского наследства, уже разграбленного местными мародерами. В июле 2002 года было издано распоряжение украинского президента, которым предусматривалась демилитаризация Балаклавской бухты. Балаклаву объявили курортным городом, а на руинах базы началось создание военно-морского музейного комплекса. Надо признать, его коллективу удалось почти невозможное: 1 июня 2003 года уникальный музей открылся для посетителей. А спустя шесть лет, когда в июне 2009 года мне впервые посчастливилось посетить бывшую базу под горой Таврос, там уже была создана богатая экспозиция, которая продолжает совершенствоваться. Все, о чем здесь рассказано, да и многое другое из флотского прошлого становится достоянием людей, интересующихся военно-морской историей. Благо, в уютную и живописную Балаклаву туристы валом валят.
Работники военно-морского музейного комплекса «Балаклава» ведут многогранную архив­ную и изыскательскую работу, опрашивают ветеранов флота. Вот только отставные военные, некогда служившие именно в локальной (ядерной) зоне, даже оставшись жить в Украине, хранят глубокое молчание о специфике деятельности «святая святых» базы и на контакты с дотошными историками не идут. Об этом с немалым неудовольствием и поведала нам экскурсовод музея.
Но ведь для них, представителей флот­ской элиты, верность единожды данной присяге – выбор на всю жизнь. И хранить тайну о ядерном вооружении – тяжкий удел немногих избранных. А уж если допустить, что Балаклавская база – первый, но не единственный подобного рода объект отечественного флота, то любая утечка информации о его специфике, в их понимании, равносильна предательству...
Город Балаклава, где некогда находился сверхсекретный объект, все больше привлекает туристов. Об этом свидетельствуют и шикарные яхты российских и украинских толстосумов (а возможно, и не только представителей этих стран), швартующиеся в бывшей военно-морской бухте. А еще – поставленный на набережной оригинальный памятник русскому писателю Александру Куприну. Это – скульптура в полный рост, и редкий турист отказывает себе в удовольствии сфотографироваться с Куприным.
Кстати, писатель бывал здесь, жил в 1904 –­­ 1905 годах, и именно тут он начинал писать повесть «Поединок», а под впечатлением от дружбы с местными рыбаками-греками создал цикл очерков «Листригоны». Куприн мечтал поселиться в Балаклаве навсегда. Однако был выслан местной военной властью за то, что занимался «подстрекательством к бунтам» (в России разворачивалась первая революция) и даже прятал от полиции матросов – участников восстания на крейсере «Очаков».
Но даже спустя много лет, уже в эмиграции, Александр Иванович мысленно возвращался на землю, которую он считал для себя райской, – в Балаклаву. И, честно говоря, я его понимаю –­­­­­­­­­­­­ это действительно уникальный уголок, куда хочется приезжать снова и снова…


Александр Пасмурцев.

На снимках:

  • Маки на руинах генуэзской крепости Чембало. Балаклава, Крым
  • Северная часть Балаклавской бухты
  • Корабли украинской морской охраны - BG30 "Донбасс", BG50 "Григорий Куропятников" и BG52 "Григорий Гнатенко" в Балаклавской бухте
  • Здесь подводные лодки входили в подземный канал. Справа - всплывающая заслонка-батопорт
  • Туристы в коридорах бывшего ядерного арсенала
  • Роскошные яхты у причалов в Балаклавской бухте 
  • Мечта туриста - сфотографироваться с писателем А. Куприным
  • Южная часть Балаклавской бухты. Вдали - выход из подземного канала базы

Фото автора.
Схема базы – с сайта
Балаклавского военно-морского музея

Фотографии